Чекист

– Я спросила ее, где ты. И по какой причине она в твоем номере…

– Она не спросила. – Подала голос Комарова. – Она с порога начала обзываться. Мне не нравится, когда посторонние женщины используют в мой адрес подобные выражения. Да и не только женщины.

– Максим, это неправда. Врет. Эта девка врет. – Лиличка подняла лицо, ладони положила туда, где оно, это лицо, только что прижималось щекой. То есть, опять же, мне на грудь. Красивая вышла поза. Хоть сейчас на сцену. Еще из глаз актрисы медленно скатились слезинки. Интересно, она что‑то может делать по‑настоящему? Без примеривания очередной роли.

– Вот. Видите. – Александра Сергеевна выглянула из‑за моего плеча. – Девка… А я, между прочим, ей ничего такого не сказала.

– Не успела просто. – Лиличка старалась сохранить выбранный образ несчастной жертвы, но, видимо, Комарова бесила ее слишком сильно. Поэтому смотрелось это так, будто у любовницы Максима Сергеевича раздвоение личности. На физиономии – то вселенская скорбь, то резко появляется злоба.

– Нина Ивановна… – Я, поверх головы Лилечки, уставился на вторую участницу этого непотребства. Филатова была молчалива и пока что своего присутствия никак не объясняла. – Вас‑то за каким чертом принесло?

– Мне нужно было поговорить. – Спокойной ответила Ниночка. Она, кстати, в отличие от актрисы, истерик не закатывала. По крайней мере, сейчас. Что уж у них нет до моего прихода приключилось, пока, честно говоря, понять не могу. Вернее, могу. Обе дамы выглядели изрядно потрёпанными. Но причины не понимаю. Взрослые, вроде, люди.

– Тамара, – Я переключился на женщину, которая при моем появлении расстроилась сильнее остальных. Хотя, уж ей точно не за что. – Как вообще все эти…

Я посмотрел сначала на Филатову, потом на Лилечку.

– Все эти женщины оказались в номере. А где же Ваше строгое соблюдение правил?

– Простите… – Кудряшка смутилась. – Пришлось еще на одну смену остаться. Лена, которая должна была выйти… У нее срочно больничный открыт. А я…

– Заснула она. – Снова из‑за моей спины прокомментировала Комарова. – Хотите, подробно расскажу?

Я, если честно, не особо хотел. Но когда это Александру Сергеевну волновало.

В общем, ситуация оказалась, словно реально в спектакле. Драма, комедия, уж не знаю, какое дать определение.

Лиличка, не дождавшись моего появления, решила обозначиться сама. Хотя, с хрена ли она ждала этого появления, тоже непонятно. Так‑то, на минуточку, дурила голову Максиму Сергеевичу на протяжении долгого времени. А теперь еще, к тому же, решила, будто он должен был прийти, упасть в ноги и просить прощения. За что, вообще не представляю. Видимо, за то, что он был все это время дураком и не видел, с кем связался. Хотя, как? Тоже не понимаю. Уж он‑то должен соображать.

В номере актриса обнаружила Комарову, чему сильно не обрадовалась. Если верить версии Александры Сергеевны, слова «сучка» и «дрянь» были первым, что Лиличка сообщила ей прямо с порога. Возможно, все бы закончилось на препирательствах этих двух особ. Однако, именно в тот же самый момент, Нина Ивановна, раздираемая странным желанием срочной беседы, тоже сочла необходимым явиться в гостиницу. Я так понимаю, место моей дислокации ей слил кто‑то на заводе. Если она там везде свой нос сует, так по‑любому нашлись доброжелатели. Хотя, учитывая, что гостиница – ведомственная… Думаю, и без подсказок не сложно догадаться. Ну, а номер… Да тоже, в принципе, не проблема. В конце концов, тут этажей всего‑ничего.

Это не настолько все важно. Гораздо важнее оказался момент, который и Лиличка, и Нина Ивановна выбрали для встречи. Один на двоих.

Ну, а Комарова… Комарова просто решила, раз уж обе блондинки нарисовались в номере, и обе они явно пришли в бешенство, обнаружив Александру Сергеевну там, где ее быть не должно, то самый оптимальный вариант, тактично перевести стрелки на самих блондинок. Поэтому Александра Сергеевна, после того, как Филатова буквально следом за Лиличкой ввалилась в номер, радостно им сообщила. Мол, знакомьтесь, девочки. Это – актриса местного театра и по совместительству любовница Максима Сергеевича. Это – Ниночка. Она, как бы, тоже стремиться занять соответствующее место. В общем, столкнула Комарова этих двух дам лбами, а сама, пользуясь накалившейся между жаждущими любви женщинами атмосферой, смылась из номера. Из гостиницы тоже хотела смыться. Но на выходе встретила меня. Вот тут ее план потерпел фиаско.

– Между прочим, – Добавила Александра Сергеевна, – Скажите спасибо, что я Тамару разбудила, когда уходила. Она лицом на своем журнале спала. А то все закончилось бы гораздо печальнее. Видели бы Вы, как они тут сцепились. Если честно, вообще не понимаю, за что…

Комарова выразительно, с намеком, окинула меня взглядом с головы до ног. Мол, она бы точно драться за великое счастье в моем лице не стала.

– Ясно… – Я достаточно грубо отцепил Лиличку, пытающуюся прижаться ко мне любой частью тела. Видимо, так актриса пыталась обозначить свое право на комиссарское тело.

Прошёл в номер. Потому как стоял и слушал рассказ Комаровой практически на пороге. Тамара верно сказала, хорошо, что гостиница пустая. Я за все это время никого ещё ни разу не встретил. А то повеселили бы людей.

– Значит, так… – Сел в кресло. Посмотрел на всех присутствующих дам. Кроме Тамары. К ней у меня претензий никаких. Нормальная тетка, действительно. – Сейчас все вы берете свои симпатичные задницы в руки, и очень быстро исчезаете из данного помещения. У меня был тяжёлый день. Я устал. И в мои планы не входят никакие разговоры, выяснение отношений, драматические сцены. Вообще не входят. Даю ровно пять минут. Ты…

Посмотрел на Лиличку. Против воли скривился. Ну, вот что в ней нашел Максим Сергеевич. Красивая дура? Сам грешу, есть такое. Медом намазано на подобный типаж. Но позволять с ногами забраться на голову? Даже не на шею. Вот уж точно, нет.

– Ты больше сюда не приходи. И вообще никуда не приходи. Я сволочь, гад и подлец, тебя не достоин. Ты уйдешь, поплачу, а потом исчезну в туманной дали, дабы лечить свое разбитое сердце. Понятно говорю?

Актриса всхлипнула и прижала обе ладони ко рту. Опять же, красивым, выверенным жестом.

– Максим… – Начала было Лиличка.

– Слушай… Я пытаюсь соблюсти приличия. Не вынуждай быть меня грубым.

– Действительно, милочка, имейте гордость… – Нина Ивановна, задрав подбородок, высокомерно улыбнулась сопернице.

– А… да. Вы же еще… – Я переключился на Филатову.

Голова, как назло, начала болеть просто ужасно. Я, похоже, действительно устал за столь насыщенный день. И это не считая того, что мы с Максимом Сергеевичем вообще‑то буквально пару дней назад умерли. А теперь такие стрессы.

– Обе, пожалуйста, будьте любезны, избавьте меня от своего присутствия. И Нина Ивановна… включите голову. Она у Вас включается, я надеюсь? Хотите вылететь из отдела? Так я устрою. За аморалку, например. Вам оно надо? Сто́ит того?

Филатова застыла, прожигая меня гневным взглядом. Она после отказной, выписанной действующей любовнице, ждала явно чего‑то другого.

– Помочь? – Спросил сразу обеих, и актрису, и Ниночку.