Цитоник

– Это своего рода инсценировка. Ну, бравада. Но я хочу, чтобы у меня была возможность защититься от любого встреченного зверя.

– Если нам придется защищаться от зверя, значит мы уже проиграли, – сказал Чет. Он поднял палец и выпрямился, словно лектор. – Ни один зверь не нападет на разумного, если только разумный не совершит ошибку. Мы вторгаемся в их владения, и нам надлежит действовать как можно осторожнее, чтобы избежать несчастного случая.

– Вы не охотитесь? – спросила я.

– О небо, нет! – сказал Чет. – Разве что для пропитания, но здесь оно не требуется. Я исследую вселенную, чтобы увидеть ее чудеса. Зачем оставлять эту глушь столь оскверненной… Нет. Исследователь не должен быть разрушителем. Он должен сохранять! Впрочем, я заболтался. Нам пора двигаться. Пираты, похоже, перенесли свою свару в другое место.

Мы продолжили путь, едва успев добраться до пустынного фрагмента и перепрыгнуть на него, пока тот не уплыл слишком далеко. М‑Боту, кажется, не хотелось прекращать охоту на грибы, но он последовал за нами.

Рассуждения Чета про охоту и исследования заинтриговали меня, я совершенно не ожидала услышать что‑то подобное от человека вроде него. То, как он говорил, вызывало ощущение освобождения. Исследовать, путешествовать… Он мог делать все это и испытывать свои умения, не сражаясь и не убивая. Это был новый для меня образ мышления. Для меня борьба за улучшение своего положения всегда заканчивалась уничтожением моих врагов. Или, по крайней мере, унижением тех, кто смеялся надо мной.

Впрочем, я менялась. Это началось на Звездовиде, когда я встретила множество тех, кто официально числился моим врагом и при этом был просто обычным разумным существом. Теперь я хотела найти выход из этого всего даже больше, чем покончить с креллами. Есть ли способ остановить эту войну, не уничтожая ни их, ни нас?

Чет продолжал вести нас по распадкам между дюнами. Я внимательно рассматривала пески.

– Эмм… – М‑Бот завис передо мной. – Спенса! Мне пришлось оставить некоторые свои базы данных, но я сохранил обзоры фауны всех известных планет Верховенства, и… мне не хотелось бы тебя обламывать…

– Что, никаких песчаных червей? – спросила я.

– Боюсь, нет.

– Скад, – сказала я. – А как насчет гигантских скорпионов? Орион убил одного из них на Старой Земле, так что они должны быть реальными.

– Есть несколько планет с низкой гравитацией; там обитают членистоногие существа, которые, возможно, подходят под это описание. Ох! У одного из них имеется ядовитое жало. Если оно вонзится в тебя, на твоем языке вырастет грибок! И в твоей крови. По сути, это тебя убьет. Но грибовидные языки!

– Вау! – сказала я. – Они реально существуют?

– Спенса! – воскликнул М‑Бот. – Ты что, плачешь?

– Нет. Конечно нет, – ответила я, вытирая глаза. – Просто… ну, я рада, что нечто такое ужасное вправду существует, понимаешь? Может быть, когда все это закончится, мы сможем посетить это место. Как думаешь, может, я смогу взять детеныша и приручить его, чтобы он позволял мне ездить верхом на себе?

Шагающий впереди Чет издал смешок и повел нас дальше в пустыню, и я позволила себе войти в азарт. Следующий фрагмент – наш пункт назначения, мой шанс наконец‑то узнать, к чему меня отправил тот делвер.

Я должна была бы вымотаться. И в какой‑то мере так оно и было. Мы провели целый день в пути, и это был трудный день. Но мне было хорошо. Было в этой усталости нечто здоровое и приносящее удовлетворение. Странно, правда, что мне не хотелось есть. И после дня пешего пути даже пить хотелось лишь немного. Но… что ж, я шла по летающей – в буквальном смысле слова – пустыне и проходила через бесконечные водопады, не питаемые никакими притоками. Вряд ли отсутствие голода будет самым странным, с чем я тут столкнусь. Я прибавила шагу, нагоняя Чета, когда нам пришлось подниматься по склону дюны, – непростое дело, хотя Чет и показал мне, как идти под углом и сохранять относительно прочную опору под ногами, не идя по его следам.

– В снегу, – объяснил он, – ступайте в следы идущего перед тобой. Так вы сэкономите силы. Но песчаные дюны оседают. И поскольку идущий впереди побеспокоит их, шагать прямо по его следам будет не легче, а труднее.

Наверху я отыскала взглядом нужный фрагмент.

– Вон тот? – спросила я. – Зеленый?

– Он самый, – подтвердил Чет.

Здесь было так много жизни! Во всяком случае, растительной жизни. Даже в пустыне кустарник упрямо пробивался из песка и вызывающе разрастался. Неужели так оно и есть на большинстве планет? Растения просто растут сами по себе, никто их специально не выращивает?

– Вы нервничаете? – спросила я. – Из‑за того, что мы найдем?

Чет задумался на мгновение, поглаживая усы.

– У меня такое ощущение, будто это… неизбежно. Я знал, что рано или поздно доберусь до Пути. Вплоть до того, что, когда вы сказали мне о нем, у меня возникло ощущение, будто меня притягивает к вам. Отклоняет на этот курс.

– Это как‑то… нервирует, честно говоря.

– Прошу прощения. Я этого не хотел. – Он посмотрел на далекую световспышку. – Однако же меня беспокоит возможная власть делверов над этим местом. Я никогда не могу быть до конца уверен, что действую по собственной воле…

– Вы знаете что‑нибудь про них?

– Они не групповой разум, – сказал Чет. – Люди ошибаются на их счет. Делверы – отдельные существа, но при этом идентичные. Они живут в месте, где ничто никогда не изменяется и где не существует времени. Они существуют в одном моменте, в одном месте, неотличимы друг от друга – и боятся всего, что хоть чуть‑чуть отличается от них.

– Ладно… – протянула я. – Много из этого кажется мне бессмысленным, Чет. Но я попытаюсь притвориться, будто это не так.

– Спасибо, – ответил он. – Все, что я знаю, – это не особо полезные сведения о том, почему разумные вроде вас могут совершать гиперпрыжки в «нигде». Время и место там не имеют значения, и, проскользнув в «нигде», вы можете выйти оттуда где угодно. Однако же меня это беспокоит. Каждый раз, когда мы пронзаем барьер между «нигде» и «где‑то», мы чуть‑чуть искажаем это «нигде». Ну, как невозможно пройти по свежевыпавшему снегу, не оставив следов.

– Вы думаете… где‑то здесь есть снег? – спросила я. – Мне бы хотелось когда‑нибудь его увидеть.

– Он встречается, но редко, – произнес Чет. – А скажите мне, мисс Найтшейд, вы действительно прожили всю свою жизнь на бесплодной планете? Как же вы там выживали?

Я пожала плечами:

– У нас есть цистерны с водорослями и искусственное освещение под землей. И там есть кое‑какая жизнь. В пещерах живут крысы, они питаются грибами и водорослями, которые преобразуют тепло в биологическую энергию. Это не так много, но мы заставили это работать.

– Похоже, вы чрезвычайно мужественное сообщество, – сказал Чет. – Это честь для меня – путешествовать с вами. Хотя должен признать, что ваш дом кажется мне очень странным местом для обитания.