Цвет вечности
Он подплыл ко мне в совершенном испуге и, увидев, что все хорошо, сказал, держа одной рукой меня за локоть, лишая любой возможности опуститься на дно:
– Дурочка! Хуже Кинли, честное слово!
Я продолжала хихикать.
– Давай плыви и залазь обратно, – добавил он.
– Не хочу, – ответила я, смеясь.
– Черт, нужно заранее предупреждать о том, что ты сумасшедшая.
В эту минуту чувствовалось, что он взрослее меня. Андрей пытался сохранять трезвый рассудок и предупредить об опасности или о чем‑то плохом, что могло случайно произойти, ведь мы оба были нетрезвыми, посреди озера, ночью.
Мы добрались до катамарана, он пытался подсадить меня, но я оторвалась от борта и поплыла вокруг него, не обращая внимания на глубину. И Андрей расслабился: я прекрасно держалась на воде. Все‑таки выросла у озера и с детства плаваю каждый день в теплое время года.
Андрей оторвался от катамарана и поплыл за мной. Мы были в одежде: я даже в босоножках. Захотелось чуть подурачиться, и поэтому я, смеясь, начала спрашивать, не боится ли он русалок. Мол, ходят слухи, что здесь они водятся, поэтому лучше ему выбраться на сушу. Ведь, в конце концов, сейчас Русальная неделя[1]. На самом деле я не знала, когда она имеет место. Но что‑то подсказывало – где‑то в начале лета. А теперь конец августа.
– Какие русалки? – переспросил Андрей. – У вас и они водятся? Я, конечно, из Гомеля, но не с другой же планеты.
Я продолжала улыбаться. Мне нужно было как‑то отвлечь его от того, что я натворила с несостоявшимся неловким поцелуем.
Но мой смех оборвался голосом мамы – я услышала ее крик, доносящийся с берега. Она заметила нас, плавающих в темной воде, и хотела, чтобы мы вернулись назад.
– Все нормально! – откликнулась я. – Не бойся! Сейчас вернемся!
Ясно, что мама могла начать волноваться.
Мы подплыли к берегу, и я заметила, что у нее не на шутку обеспокоенное лицо. Когда я ступила мокрыми босоножками на песок, мне стало не по себе от застывшего выражения тревоги в маминых глазах. И я поежилась, чувствуя себя виноватой за наверняка безрассудное поведение в воде.
Угнетал и тот факт, что и музыка стоит на паузе.
Неужели родители так растревожились из‑за меня?
Нет.
Мама сказала, что им только что сообщили плохую весть.
– Глеб Скорина умер, – проговорила она. – Сегодня. Полчаса назад.
У меня перехватило дыхание.
Это папин лучший друг. Они знакомы с детства и до сих пор поддерживали близкое общение, но в последние полгода не виделись – Глеб был слишком ослаблен болезнью, которая уже несколько лет мучила его.
Мне стало грустно. Чудесный, беззаботный и теплый вечер как ветром сдуло. Я перевела взгляд на папу у крыльца дома, возле пристани, и быстрым шагом направилась к нему, через мост, желая крепко обнять. Он сомкнул руки на моих плечах, у меня из глаз невольно хлынули слезы.
Отец легко, утешающе похлопал меня по спине несколько раз. Затем мы выпустили друг друга из объятий.
– Когда мы поедем туда? – спросила я.
Глеб и его семейство – из пригорода Минска.
– Тина, мы уезжаем сегодня. Прямо сейчас. Утром будем в Минске, – объяснил он. – Но тебе придется остаться.
«Конечно, – подумала я, вспомнив о покупателях. – Как не вовремя».
Завтра днем ферму должны посетить клиенты из Италии. Они приобретут Мидори – нашего взрослого травяного дракона.
– Ладно, – кивнула я.
– Извини, но ты не сможешь поехать.
Я снова кивнула. Для родителей было важнее проститься с усопшим другом, чем для меня. Я все понимала.
– Документы оформлены, – добавил папа. – Паспорт, разрешения на вывоз, прививки, заключение от пожарной безопасности. Просто их отдашь. Подпишешь договор. Деньги переведут на счет. Расскажешь об уходе – ты все знаешь. Снежана подготовит меню. Они прибудут после обеда и задержатся на день.
– Хорошо, папа.
– Развлеки их, Тина.
– Мы тебе поможем, – заявил подошедший к нам Клим и опустил руку на мое плечо.
И родители тут же начали в спешке собираться. Папа пошел к гаражу, где стояла машина.
После стремительного отъезда взрослых, включая и Маргариту, вечеринку совсем не хотелось продолжать. Она как‑то сама увяла. Ни у кого уже не было настроения, из динамиков доносилась тихая медленная музыка. Илья, Вероника и Соня сидели за столом и без особого энтузиазма листали ленту социальных сетей в телефонах. Клим и Андрей помогали мне убраться и занести остатки еды в дом.
Однако ребята остались на ночь, плавно переместившись на кухню. Допивали алкоголь, но в основном готовились ложиться спать. Террасу мы убрали, но я в одиночестве проверяла, все ли в порядке. Затем выключила фонарь. Тьма рассеивалась светом полной луны. И белым экраном ноутбука. Ко мне сзади подошел Андрей, который еще пару минут назад бродил у драконьих вольеров.
– Кто такая Тина? – спросил он еле слышно.
Я обернулась и вопросительно посмотрела на парня.
– Отец назвал тебя Тиной. Почему?
Силуэт Андрея был хорошо виден в ночи, несмотря на выключенный свет.
– Мое полное имя – Алевтина. Ты не знал?
Он покачал головой.
– Все зовут меня Ава. Но папе нравится Тина.
– Красиво.
Андрей потянулся, чтобы закрыть крышку ноутбука и помочь донести его до дома. Но я опередила парня, тронув за руку.
Мы находились слишком близко друг к другу.
– Похоже, Кинли уснул на моей подушке, – шепнул Андрей прерывистым тоном, словно смутившись.
Я ощущала его дыхание на щеке.
– По крайней мере, он был там, когда я поднялся в комнату.
[1] Славянский языческий праздник. Считается, что в эту неделю русалки принимают человеческий облик и заманивают людей в водоемы. Поэтому купания в этот период времени под запретом.
