Цвет вечности
Быстро сметая питательный завтрак с тарелки, Мидори отрыгивает огонь, проглатывает его, затягивая внутрь, и вылетает из вольера, чтобы потереться о мои ноги в знак благодарности.
Совсем скоро ее заберут, и я, сказать по правде, буду очень скучать. Она жила на ферме три года. Мне было пятнадцать, когда она тут появились. Я долго глажу ее, но слышу звонок, доносящийся от ворот, – нехотя оставляю Мидори и иду встречать Снежану.
Сегодня она будет потчевать наших покупателей, которые вот‑вот приедут после полудня.
Моя семья занимается драконами достаточно давно.
Бизнес разводчиков появился, когда государство запустило программы по спасению и сохранению популяции этих животных, ведь из‑за сокращения численности полевых грызунов, уток и диких птиц в лесничествах начался массовый мор драконов.
Проблема голода драконов всегда стояла на Полесье ребром. Подкармливающие и приручающие их добродушные белорусы невольно создавали благоприятные условия для их размножения и более плотного расселения в наших лесах.
В дальнейшем из‑за отсутствия возможности домашних хозяйств сельской местности принять и прокормить двух, а то и трех драконов, численность которых все увеличивалась, – ведь они забредали в села и приживались в домах – государство начало централизованную подкормку животных в лесничествах и создающихся охранных заповедниках. Но когда и эти действия перестали давать нужные результаты, и обеспокоенные ученые забили тревогу, государство приняло меры – стало выдавать разрешения на продажу и вывоз прирученных животных с территории страны с целью поиска нового крова и пропитания, расселения вида за пределами страны, поскольку лесные драконы не склонны к самостоятельной миграции.
Вообще‑то дело довольно прибыльное. Мой отец – Лев Аранский – занялся разведением еще в молодости, до знакомства с матерью. Драконами часто интересуются состоятельные покупатели из Западной Европы и Штатов – уровень дохода и финансы клиентов позволяют им стать счастливыми обладателями своеобразной экзотики, которую до сих пор с трудом, но уже принимают в других странах.
За будущими питомцами едут издалека. Мы не слишком занижаем цены, количество обеспеченных желающих растет, и теперь мы имеем шанс пополнить бюджеты заповедников, что идет драконам во благо.
Если же встает вопрос о том, чтобы у дракона появились новый дом и реальная возможность не погибнуть от голода – мы снижаем плату и продаем его, спасая тем самым уникальный экземпляр: ведь каждый из них ценен, хоть государство и недополучит деньги для помощи остальным.
Но пока бизнес не столь сильно распространен, как хотелось бы. Люди боятся. В мире огнедышащих животных считают опасными, несмотря на то что многие страны уже выдают разрешение на ввоз и содержание.
Более лояльно к драконам относятся в соседних государствах, да и чем чаще туристы проводят время в нашей стране, тем они меньше воспринимают драконов в качестве редкой и опасной «безделушки».
Останавливаясь у ворот, открываю их и впускаю машину Снежаны на территорию – у нее весь багажник забит свежими продуктами. Звонит телефон, и я недолго разговариваю с мамой, она спрашивает, давно ли я проснулась, как мои дела и настроение. Мы обмениваемся еще несколькими фразами: она дает инструкции по поводу покупателей и говорит, что вернется вместе с папой только завтра после обеда.
Я возвращаюсь на пристань к Лазарям – переодеваюсь в купальник, плаваю с Соней, после чего мы разогреваем обед – вчерашний шашлык – и нарезаем свежий салат из овощей. А затем я готовлюсь встречать посетителей: переодеваюсь и ставлю на плиту яичницу. Когда выключаю огонь – слышу звонок у ворот.
Встречаю гостей. На территорию въезжает автомобиль. Из него выходят мужчина за шестьдесят и низенькая женщина такого же возраста, с короткой, пышной стрижкой мелированных волос. Оба широко улыбаются.
Мужчина высокий, одет в белую рубашку и голубые джинсы, женщина – в льняное травянистое платье, почти цвета шкурки Мидори.
– Макарони, помидори и привьет! – говорит женщина, кажется, самые простые для нее слова, которые она смогла запомнить на русском.
Я улыбаюсь. Они довольно забавные.
– Нello, – здороваюсь я, сразу переходя на комфортный для всех язык – английский.
Но мужчина мгновенно отвечает по‑русски, довольно четко, с почти незаметным акцентом:
– Мы очень рады приехать сюда, на ферму!
Я не удивляюсь. Ведь уже знаю, что он профессор на кафедре изучения славянской культуры в университете Венеции. Джанни Нобиле и его супруга Джозефина. Мы всегда плотно общаемся с семьей, в которую попадет питомец. Хотим, чтобы дракон оказался в действительно хороших руках.
Я снова улыбаюсь и представляюсь: ведь они не знают меня и разговаривали с отцом и мамой, а меня ни разу не видели по видеосвязи. Извиняюсь, что родители были вынуждены уехать в город из‑за непредвиденных обстоятельств, а потом объясняю, что всем займусь я.
И мужчина отвечает:
– А, как жалко. Но совсем ничего страшного!
Он тоже представляется, хотя я уже в курсе, как его зовут, и добавляет, что жена плохо говорит по‑русски, но многое понимает. Рассказывает, что ранее они путешествовали по России. Особенно им нравится Санкт‑Петербург. И сейчас они сделали круг, изучая уже нашу страну, и держали путь в Гомель через замки в Несвиже и Мире.
Пара весьма приличная, у них есть дом в пригороде Венеции. Джанни – преподаватель на пенсии, иногда читающий лекции и пишущий научные труды. Они связались с нами, когда Мидори еще не было в «Драконьем камне». У них была мечта завести дракона, и теперь они смогли себе это позволить, чтобы уделять питомцу свободное время.
Они хотели малыша, карликового. Увидели фотографию Мидори и терпеливо ждали три года, пока девочка будет готова стать частью семьи.
За все время мои родители общались с ними не раз.
Я сразу же спрашиваю, голодны ли они, и приглашаю пообедать, хотя знаю, что они предупреждали отца заранее – будут с утра в городе и пообедают там.
Но я задаю вопрос из вежливости.
– Мы только что пробовали пиццу с ананасами, – отвечает Джанни. – Ужасно! Было ужасно вкусно! Еще нам понравились колдуны[1].
Мы смеемся.
И тогда я прошу их пройти к вольерам, ненадолго оставляя Джанни и Джозефину наедине с драконами и Богданом.
Возвращаюсь в дом и выношу на тарелке яичницу. Вручаю блюдо Джанни, зову Мидори. Травянистый дракон взлетает и садится на ограду. Наклонив мордочку, смотрит на мужчину. Резко воспаряя в воздухе, мчится к тарелке, с удовольствием набрасывается на лакомство и машет крыльями. На лицах итальянцев вспыхивает восторг.
[1] Картофельные оладьи (драники) с начинкой из мяса.
