Драконий отбор, или Пари на снежного

– А что? – улыбнулась. – Это идея! И даже поддержу тебя. Не зря же я твоя подруга.

Я разве что зубами не скрипнула.

– Заключим пари? – предложила Акира, не сводя с меня глаз. – Если устроишься официально, с лицензией, в течение месяца, то… – Она помолчала. На лице отразился мыслительный процесс. Потом появилась легкая насмешка. – Я отдам тебе «Ледяного койота». Перепишу в полное пользование. Если же нет, ты никогда не заявишь права на клуб. Ни‑ко‑гда!

Я решительно сжала протянутую мне руку.

– Кайд, разбей! – пропела новая невеста моего бывшего.

– Секунду… – Вместо того чтобы разбить наши соединенные ладони, бармен вытащил ручку и лист обычной бумаги. Положил их на стойку. – Я слишком хорошо тебя знаю, Акира. Только письменно. С твоей подписью и подтверждением свидетелей.

Махнул рукой, подзывая диджея. Тот бросил аппаратуру и рванул к стойке.

Акира нервно усмехнулась, раздраженно посмотрела на бармена.

– Ты что, правда веришь, что Таша сможет устроиться в «Айсхолдинг»?

– Отчего же нет, – пробубнил Кайд, записывая условия пари.

У Акиры дернулось лицо.

Она направилась к стойке, вырвала из рук бармена листок и поставила на нем размашистую подпись.

– Не надейся, – прошипела в лицо Кайду. – Ее даже поломойкой не возьмут без лицензии.

Бармен никак не отреагировал на выпад еще не вошедшей в права хозяйки. Он протянул бумагу мне. Потом Ли.

Уже положив заверенный лист на планшет, отправляя копию в нотариальную контору, довольно произнес, глядя на Акиру:

– В случае если Таша выиграет, я собственноручно выпровожу тебя из «Койота»!

 

Вышла в ночь. Белую. Блестящую от мороза.

– Буря грядет, – вслед мне произнес Дик, молодой охранник. – Сьера Рахи, вы бы лучше на такси домой ехали.

Такси! Я усмехнулась. Хотя, может, он и прав.

– Я могу вызвать, – предложил сочувственно.

Я махнула рукой.

За поворотом стоят, как обычно, свободные эйры. Здесь идти пару десятков шагов.

Прикрыла за собой дверь. Поежилась на холоде.

Вот и все.

Я ушла.

Процокали каблуки по вычищенному асфальту. Свернула за угол.

Да восстанут повелители! – выругалась про себя. На остановке напротив не было ни одного такси.

Оглянулась.

Вернуться, попросить Дика, он вызовет мне эйр.

Посмотрела на пустую улицу. Если ее пересечь, впереди поворот и остановка, еще поворот, а там стоянка. На ней точка таксистов. Идя по нижней трассе, можно не бояться, что тебя собьют лихие водители. Мало кто опускается так низко. В основном скоростные эйры и одиночные флипы стараются уходить выше, на третий, четвертый уровень. Там и свет прожекторов, скользящий с самых вершин высоток, ярче, и вид красивее. Между сверкающих зеркальных стекол домов, уходящих шпилями в небо, можно заметить блеск ледяных горных вершин. Они ловят свет прожекторов и двух лун, и, словно играясь, посылают искристые отблески – посмотрите, какие мы! Величественные и прекрасные.

С земли их не видно. На земле только метель. Срывающаяся диким волком, с тем же воем и яростью, и вдруг внезапно затихающая, будто ушедшая в спячку на день, два, неделю. В такие дни снег становится похожим на хрусталь. Тонкие снежинки переливаются в свете лун бликами афиш и витрин. Сине‑розово‑красные или пурпурно‑оранжево‑лиловые. Цветной снег. Красиво.

Но не сегодня.

Я снова оглянулась. Над вывеской клуба мерцали радужные разноцветные огни.

Возвращаться – плохая примета, – пробурчала про себя и пошла по улице.

Здесь идти‑то всего ничего, – поежилась я. Белая куртка была не приспособлена к дальним переходам. Каблуки нестойко держали не совсем трезвую хозяйку. У поворота остановилась: если срезать через ближайший двор, можно не тащиться до перехода. Посмотрела на сугробы, разделяющие тропинку и магистраль. И уверено шагнула. Высокие сапоги ушли в сугроб по колено. Нормально, идти можно. Покрепче натянула белую шапочку и шарфик на лицо, одни глаза остались.

Снег начал валить гуще. Вокруг мело и кружило. Пурга – она такая, налетает быстро, яростным зверем, покусывая за оголенные участки кожи и завывая на разные голоса. Главное – не останавливаться. Я закусила губу и двинулась дальше.

Еще пара шагов, и выберусь на дорогу. Ледышкой по драконьему черепу! Чувство такое, будто все нарршари внезапно обозлились на Лармор и решили вызвать великую пургу последних десяти столетий.

Сделала еще шаг и остановилась. Видела перед собой только белую пелену. Все же попробовала пройти немного. Выдохнула свободнее, выйдя на обочину магистрали. Пурга слабее не становилась. Воздух разрезали противовьюжные огни. Заскользили по улицам и домам, отражаясь от сверкающего снега и стекол высоток.

Я выдохнула – так‑то намного лучше. И на душе спокойнее стало.

Да и до стоянки уже рукой подать. Шагнула на полотно трассы.

Черная тень слишком быстро вынырнула из стены снега. Я успела вскрикнуть, сжаться и… Меня отшвырнуло в сугроб. В тот самый, из которого я только что выбралась.

Я провалилась глубоко, лицо засыпало снегом. Перед глазами все поплыло. Блуждающие противовьюжные огни растянулись в широкие размытые полосы. В них возникло лицо. Я не могла разобрать черты. Только сияющие кристальным блеском глаза, все остальное под черным платком с изображением парящего.

Байкер! Какой‑то дикий байкер, выползший на своем мотоэйре в такую пургу! Да еще по низам! Нужно быть совсем безбашенным. Хотя… Да он же меня сбил! Обида, и без того глубокая, всколыхнулась с новой силой. Что же за день такой!

– Сволочь! – выдохнула я со злостью в лицо наклонившегося байкера и наградила его ударом дамской сумочки по лицу, вложив в этот удар всю обиду за мои неудачи. От затрещины с мужчины слетели очки. – Смотреть нужно, куда едешь!

Тут же пожалела о том, что сделала. Незнакомец отпрянул, но в глазах его отразилась такая леденящая душу ярость, что мне захотелось зарыться в сугроб. На какой‑то момент тело сковало судорогой, я не могла вдохнуть. Взгляд смотрящего был нечеловеческий. Ужас – именно он заставил отреагировать мое тело. Мурашками прошило вдоль позвоночника, скидывая немощь. Хрипя и чувствуя, как от судорожного вдоха заломило легкие, я, не помня себя, вынырнула из снега. Ноги сами понесли прочь.