Джонни Нэппер и Мир Снов

Лежа на земле, Шелест увидел стоящего над ним незнакомца – высокого стройного мужчину в фиолетовой кофте на молнии с капюшоном и светлых штанах с ярко‑красными лампасами. Кисти его рук были обтянуты черными перчатками из тонкой кожи, а ноги утопали в тумане, как будто вытекающем из брюк. Но внимание шамана было приковано не к одежде гостя, а к его лицу, вернее, отсутствию лица: под низко надвинутым капюшоном вместо головы клубился такой же бесформенный туман, как и под ногами. Не дым, не пар, а именно туман, стелющийся и переплетающийся серыми лоскутами. Как будто художник пальцем размазал по белому листу только что нарисованный карандашом клубок из толстых шерстяных ниток. В призрачной дымке в тени капюшона были едва различимы губы, нос и глаза. Скованный страхом шаман не спешил подниматься и продолжал молча рассматривать незнакомца, не в силах оторвать от него взгляда.

«Может быть, я сплю?» – подумал он и сильно ущипнул себя за руку.

Заметив это, безлицый рассмеялся.

– А ты забавный, – усмехнулся он и, подойдя к шаману ближе, протянул руку. – Ну, давай знакомиться? Граф Ганнибал, – представился он.

Судя по голосу, граф был в возрасте.

Шаман пожал протянутую ему руку.

– Шелест, – неуверенно пробормотал он в ответ.

Ганнибал кивнул.

– Знаю, – сказал он и улыбнулся. Его мимика напоминала эффект дождевых капель, разбивающихся о поверхность воды. Ленты тумана под капюшоном причудливо извивались, формируя морщины, движения глаз, бровей и губ.

– Где мы? – робко поинтересовался шаман.

– Мы? – граф пожал плечами. – Мы во сне. Я думал, ты уже догадался, – в его голосе послышалось легкое разочарование.

Шелест еще раз ущипнул себя, в этот раз изо всех сил, так что на коже появился синяк.

– Эй, ты что там делаешь? – возмутился Ганнибал. – Щиплешь себя, что ли?

Шелест вдруг почувствовал себя крайне неуютно, как маленький ребенок, пойманный с поличным у буфета, где хранятся спрятанные от него сладости. Ему даже стало стыдно, что он так неосмотрительно выставил напоказ свое недоверие собеседнику.

– Ну кто же так щиплет?! – возмутился Ганнибал. – Не умеешь – не берись. Тебя что, в детстве не учили этому правилу? – Он принялся расстегивать свою кофту. Оказалось, что не только голова и ноги, но и все его тело состоит из тумана. Засунув в этот туман руку по локоть, он принялся деловито шарить внутри, что‑то там выискивая. – Так… Это несерьезно… это оставлю на потом… не в этот раз… – бормотал граф себе под нос, перебирая скрытые в тумане предметы своего хранилища. – Ага! Вот оно! Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет, – воскликнул он радостно и извлек на свет большую, величиной с ладонь устрицу. Стряхнув с нее воду и ободрав водоросли, он поднес устрицу к губам и начал что‑то шептать, как будто знал, где у нее находятся уши.

Вначале ничего не происходило, и устрица неподвижно лежала на его ладони, не проявляя признаков жизни. Потом она как будто хихикнула и брызнула графу в лицо тонкой струйкой воды. Ганнибал вытер стекающие капли тыльной стороной руки и уже в полный голос обиженно произнес:

– Ну, если ты мне не веришь, можешь сама посмотреть.

Проиграв дуэль собственной любознательности, устрица приоткрыла створку и уставилась на шамана – во всяком случае, так тому показалось.

– Вот видишь, – с укоризной бросил граф устрице, медленно подходя к Шелесту. – Я же тебе говорил: настоящий, потомственный шаман в энном поколении, с чистейшей, как у арабского скакуна, родословной.

А дальше произошло что‑то абсолютно невообразимое. Подобно саранче устрица прыгнула на шамана и захлопнула створки раковины, крепко‑накрепко защемив тому нос. Шелест взвыл от ужаса и обеими руками вцепился в этот капкан, тщетно пытаясь оторвать его от себя. Боль была такая, что ему чудилось, будто вместе со слезами вытекают его глаза.

– Отпусти‑и‑и! – взвыл шаман, пытаясь нащупать щель между створкой и раковиной, чтобы разжать тиски, в которых оказался его нос. – Пожалуйста, умоляю, отпусти меня, – гнусавым голосом вопил он, мотая головой из стороны в сторону.

– Ты кого просишь? – любезно поинтересовался Ганнибал, с интересом рассматривая пальцы своих рук, скрытых перчатками. – Меня или мисс устрицу?

– Обоих… обоих прошу: пожалуйста, сними ее с меня, – надрывался ошалевший от страха и боли Шелест.

– А ты больше не будешь себя щипать?

– Не буду. Честное слово! Больше никогда в жизни.

– Хм… И просыпаться больше не будешь пробовать? – уточнил Ганнибал.

– Нееет, – провыл, рыдая, Шелест, – ни за что не буду…

– Ладно, уговорил: завтра сниму.

– Граф, заклинаю, это невозможно, – упав на колени, взмолился доведенный до отчаяния шаман.

– Ну, хорошо‑хорошо, уговорил, – сдался наконец граф. – Но, чур, услуга за услугу. Идет?

– Все что угодно, клянусь, только сними ее с меня скорее, – не переставая, канючил Шелест.

– Кого снять‑то?

– Устри… – шаман, не договорив, поперхнулся и обеими руками схватился за освобожденный нос. Сжимавшая его стальным капканом устрица как будто растворилась в воздухе, оставив после себя только запах морской воды. По щекам шамана продолжали течь слезы, он держался за нос, бережно ощупывая его, и всхлипывал: – За что? За что? Что я сделал тебе плохого?

Ганнибал уставился на него в недоумении:

– С чего ты взял, что заполучить устрицу на нос можно, лишь обязательно сделав что‑то плохое? Глупости какие!

Отточенным движением он снова ловко расстегнул молнию своей фиолетовой кофты и вынул из‑за пазухи два блестящих металлических тюбика, похожих на те, что обычно используют для хранения мази. На одном стояла цифра один, на другом два. Больше никаких надписей не было.

– Вот, – граф протянул тюбики Шелесту. – Сначала смажешь нос этим, потом вот этим. И мажь двумя руками, чтобы лучше впиталось, – со знанием дела порекомендовал он.

Шаман послушно намазал распухающий нос содержимым первого тюбика.

– Это что, мед? – учуял он знакомый запах.

– Ага, – заботливо хлопотал вокруг него Ганнибал, – мед. Очень хорошо снимает отечность. Шею тоже намажь, чтобы циркуляцию крови к носу улучшить, быстрее заживет.

Обильно нанеся мед на шею, шаман выдавил липкий наполнитель из тюбика номер два и принялся втирать его в нос. Эта мазь пахла совсем иначе. Запах был не медицинским, а скорее…

– Да это же клей! – вдруг дошло до шамана, но было поздно. Его пальцы уже намертво приклеились к носу.

Он жалобно взглянул на Ганнибала, но тот лишь развел руками:

– Извини… Ничего не могу с собой поделать.