Джонни Нэппер и Мир Снов

Шелест попятился. Его тонкий слух, привыкший отличать комариный писк от блошиного, безошибочно уловил звук, который он ни при каких обстоятельствах не спутал бы с другим. Так могли жужжать только пчелы. Пчелы, жаждущие возмездия за разграбленный улей. И они приближались.

– Обещаю! Всего лишь пятьдесят кругов вокруг каштана, и я их прогоню, – прижав ладонь к сердцу, постарался успокоить его граф. При этих словах на его плечо села пчела размером с колибри. – Очень больно кусаются, – предупредил граф и погладил насекомое по загривку. – Кстати, и летают достаточно быстро, – добавил он с нотой сочувствия.

Шелест затравленно взглянул на каштан, перевел взгляд на цепь и, увидев приближающееся жужжащее облако размером с баскетбольный мяч, не дожидаясь дополнительных приглашений, рванул что есть мочи.

– Цепь я удлинил, не переживай! – прокричал ему в спину Ганнибал.

Это, конечно же, оказалось неправдой. И через десять минут весь искусанный, с по‑прежнему прилипшими к носу руками, шаман, тихо всхлипывая, лежал в луже источника, надеясь, что холодная вода хоть как‑то облегчит его страдания от укусов гигантских пчел. Рядом, сцепив пальцы в замок, стоял Ганнибал и сокрушенно причитал:

– Ну как же так, я же точно помню, что удлинил цепь! Мистика, не иначе. Может, пока ты бежал, этот чертов каштан вырос? Ну не могла же цепь просто так взять и закончиться всего за один круг до финиша? – рассуждал он вслух. – Нет, не иначе, мистика. Может, тебе дать лед? – поинтересовался он.

Шаман протяжно всхлипнул и в очередной раз кивнул.

– Да шучу я, шучу. Нет у меня никакого льда. Но ты не волнуйся. Так заживет. Поболит и пройдет.

Шелест повернулся в луже и простонал:

– Граф, но если это сон, то почему мне так больно? Почему я не могу проснуться?

Ганнибал подошел к нему, присел на корточки и участливо погладил по плечу.

– Сильно больно? – поинтересовался он

– Очень, – тяжело дыша и с трудом сдерживая слезы, прошептал Шелест.

– Сочувствую. Мне, правда, очень жаль. Но твой сон сейчас – это на самом деле мой сон. И в этом сне я решаю, что ты видишь и что ты чувствуешь. И я решаю, когда тебе просыпаться и просыпаться ли вообще. Поэтому можешь называть меня не граф, а Хозяин Ганнибал. – Он ненадолго задумался и, махнув рукой, добавил: – Впрочем, к чему эти фамильярности и титулы? Называй меня просто – Хозяин.

 

ГЛАВА 2

 

– Джонни, в этом году тебе исполняется шестнадцать. Знаковый возраст для юноши. Надеюсь, у тебя уже есть подружка? – спросила бабушка, пряча лукавую улыбку.

– Пока нет, – немного покраснев, покачал головой Джонни.

Круглый год, за исключением рождественских праздников и летних каникул, Джонни жил в спортивном интернате где, помимо стандартных школьных предметов, занимался боксом и танцами.

«Танцы, – говорил его тренер, шотландец с русскими корнями и специфическим именем Сан Саныч, – это чувство ритма. А чувство ритма, поверь мне, это ключ номер один к успеху. Не важно, боксируешь ты на ринге или идешь на свидание, – чувствуй ритм. Не попал в такт – и тебя унесут с боксерского настила на носилках. Не двинулся в унисон – и уже другой ухаживает за твоей девушкой. Так что боксируй и живи в ритме танца, Джонни».

С чувством ритма в боксе, в весовой категории до шестидесяти одного килограмма, у Джонни проблем не возникало, но на ринге личных отношений он по‑прежнему боксировал с собственной тенью.

– Бабуль! А к‑куда это отнести? – с детства заикавшийся Джонни вертел в руках две белые подушки, расшитые черными нитками.

– Джонни! Я тебя умоляю! – зашептала бабушка, несмотря на то что они были абсолютно одни. – Сколько раз повторять, чтобы на людях ты называл меня просто Маргарет? Мы же договаривались!

– Простите, Маргарет, так к‑куда это отнести? – сдерживая смех, повторил вопрос Джонни.

Его всегда забавлял тот факт, что бабушка скрывала свой возраст. Это делало ее похожей на его маму Хелен, которая так стеснялась быть матерью‑одиночкой, что при первой же возможности отправила Джонни учиться в интернат. Впрочем, на расстоянии она не стала любить его меньше и при каждой возможности баловала своего единственного сына подарками, одновременно строя заново свою личную жизнь.

Маргарет кивнула в сторону ближайшего стеллажа.

– Подушки к подушкам, – назидательным тоном пояснила она, продолжая разбирать кучу писем, вываленных на единственный стол в помещении, – мог бы и сам догадаться.

Сегодняшний день они решили провести на складе магазина, посвятив его разбору входящих писем и посылок с товаром. Грег, отвечающий за порядок на складе, взял недельный отгул в связи со свадьбой родного брата, и его место на это время занял Джонни с целью ознакомления с рабочим процессом под руководством бабушки Маргарет.

За пять дней отсутствия Грега входящего товара накопилось немало. Кучи коробок разного размера были навалены около квадратной дыры в стене, служившей пунктом приема почтовых посылок.

Склад представлял собой просторное, хорошо освещенное помещение без окон, с высокими пятиметровыми потолками, выкрашенными в серый цвет стенами и бетонным полом. Он напоминал огромный продуктовый гипермаркет, напичканный многоярусными стеллажами с проходами между ними. На складских полках, оборудованных надписями и указателями, громоздилось бесчисленное множество товаров.

– К‑как ты здесь ориентируешься? – с нескрываемым удивлением спросил Джонни, осматриваясь.

– По правде говоря, без Грега я чувствую себя здесь как в гостях, – призналась Маргарет. – Поэтому распаковывай коробки и складывай все на нижние полки, как я тебе сказала: подушки к подушкам, одеяла к одеялам, книги к книгам и так далее. Грег потом сам отсортирует все это по каталогам.

– Интересно, а куда отнести перья птицы додо? – задумчиво вертя в руках прозрачный пластиковый пакет, до отказа набитый серым пухом, поинтересовался Джонни. – К подушкам? Талисманам? Или, может, это спальный аксессуар?

– Кто отправитель? – Маргарет отвлеклась от писем, пытаясь поверх очков разглядеть необычную бандероль.

– Маврикийское археологическое общество, – прочитал Джонни почтовый лейбл. – Баб… в смысле Маргарет, а разве птица додо не вымерла сто лет назад?

– Вымерла, к моему глубочайшему сожалению, – вздохнула она. – И до сих пор ничто не может сравниться с ее пухом по мягкости. Это спецзаказ нашего постоянного клиента. Положи на полку, где увидишь табличку VIP. Если мне не изменяет память, это за стеллажом с кашемировыми наволочками.

Распаковывая посылки и расфасовывая товар по рубрикам склада, Джонни не переставал удивляться разнообразию ассортимента. По адресам отправителей на почтовых коробках можно было запросто изучать географию мира. Поставщики со всех шести континентов отправляли свой товар в магазин Нэпперов, который торговал аксессуарами для сна с 1703 года. И, несмотря на то что в первые двести лет существования адрес магазина часто менялся, база его постоянных клиентов непрерывно расширялась, поскольку желающих качественно поспать год от года становилось все больше. Вместе с ростом числа заказчиков укреплялась и репутация Нэпперов как мастеров по организации сна.