Фармакопея

А дальше, Фадеев один, так как Юлия формально перешла только на пятый курс и не могла учиться заочно, улетел в Пхеньян на службу, и его жизнь разделилась на две части. С одной стороны, он был очарован удивительной страной, в которую попал, ее самобытностью и огромными возможностями для «открытий». Его новый начальник, полковник СВР Шаров, оказался настолько опытным разведчиком и великолепным учителем, что за несколько первых недель Фадеев освоил столько специального материала, сколько не смог за три года изучения в академии. Он был по настоящему счастлив, с профессиональной точки зрения, о чем постоянно, чуть ли не ежедневно, рассказывал своей жене, в письмах или звонках. С другой стороны, Юлия совершенно не разделяла его радости, нейтрально реагируя на его «я тебя люблю» и «я скучаю», и открыто показывая свое раздражение от его рассказов об этой «депрессивной территории», как она называла Северную Корею. Но Юрий терпел, потому что у него была цель – стать полноценной заменой Сергею Дмитриевичу Шарову, которому уже пора было собираться на пенсию, и даже превзойти его. Откровенно говоря, Юлия Зайцева тоже терпела всю эту ситуацию, так как совсем не рассчитывала остаться на целый год одна, а потом еще ехать в какую‑то богом забытую дыру, за колючей проволокой. Но она старалась, и терпение обоих было вознаграждено.

 

После получения Юлией диплома МГИМО, Фадеева на месяц отпустили в отпуск в Москву, где они вместе провели великолепные несколько недель. А потом, так же вместе, как семья, полетели в Северную Корею, куда Юлию распределили как жену сотрудника посольства, на должность помощника атташе по культуре. Как это не удивительно, но Северная Корея произвела на Юлию яркое впечатление, и первое время она наслаждалась новизной ощущений от пребывания в такой необычной стране. Она с удовольствием ездила на все разрешенные официальные экскурсии, посмеивалась над простецкой модой кореянок, и обсуждала свои наряды и украшения с местными женщинами из посольства. Им даже удалось, хоть и под присмотром сотрудников госбезопасности КНДР, на три дня съездить на шикарный местный морской курорт Маджон, поплавать в Японском море и поесть осьминогов. А еще, они договорились со своим корейским гидом о посещении зимой горнолыжной базы Масикрэн, которая по описаниям легко «утирала нос» и Розе Хутор и Куршевелю. Пожалуй, это было самое счастливое время, которое они провели вместе. Но уже через месяц ей наскучило однообразие их ограниченной жизни. Выйти из посольства без разрешения и сопровождающего от корейского МГБ было нельзя. Когда было можно, сходить все равно было некуда. В кино крутили только местные патриотические фильмы, в магазинах абсолютно нечего было купить, кроме сладостей и газировки. Клубов и дискотек не было в принципе, а просто так ходить по улицам с сопровождающим за спиной тоже было неинтересно. Чтобы поехать в путешествие по стране, его нужно было согласовывать чуть ли не с самим Ким Чен Ыном. И к Юлии быстро вернулась хандра бытовой неустроенности и отсутствия перспектив. Она стала скандалить, сначала с мужем, потом с сотрудниками посольства, и в конце концов, ее отправили назад в Россию.

 

После этого, отношения Юрия со своей женой совсем разладились. Она перестала отвечать на письма, а потом даже перестала их читать. Созвониться с ней удавалось в лучшем случае раз в несколько месяцев, и то лишь для того, чтобы услышать «да, нормально, понятно, пока». А когда Фадеев сумел на несколько дней вырваться на Новый 2013 год в Москву, выяснилось, что Юлия поменяла замки в их квартире, а сама она предпочла провести праздник со своими друзьями и без него. Поэтому он был вынужден поехать в новогоднюю ночь в Ярославль к своим родным, которые, впрочем, были искренне рады его появлению. И только в день его вылета обратно в Пхеньян, Юрию удалось встретиться с ней в кафе в центре Москвы. Она была так же ослепительно красива, но теперь ее глаза были холодными и колючими, и впервые в жизни Юрий почувствовал, что уже не любит эту женщину. Юлия же, молча выслушав его вопросы и предложения, совершенно без прелюдий огласила ему ультиматум «пока он не переведется в нормально место, достойное ее, никаких отношений между ними не будет». Потом бросила на стол деньги, впервые заплатив за себя в его присутствии, молча встала и ушла.

 

Чтобы справиться со своими переживаниями, Юрий полностью погрузился в работу. Все время, с утра до вечера, он проводил в их с Шаровым кабинете за спутниковыми снимками, которые Юрий научился расшифровывать. А потом ездил на все встречи и мероприятия, в которых участвовали сотрудники их посольства, чтобы подтвердить свои разведывательные данные, так сказать на натуре. Он очень преуспел в этом, и даже вскрыл несколько очень секретных корейских ракетных баз, за что получил высокую оценку не только от Шарова, но и из Москвы. Кроме этого, он сумел зарекомендовать себя хорошим посредником между некоторыми корейскими госструктурами и их коллегами из России, что дало ему возможность более глубокого «погружения» в народное хозяйство КНДР и широкого перемещения по стране. Летом 2014 года Сергей Дмитриевич объявил ему, что подал рапорт на его назначение на свою должность, и если все пойдет как надо, то на Новый год Шаров отправится в Россию на пенсию, а Фадеев займет его место.

 

***

 

Все эти воспоминания вспышкой молнии пронеслись в сознании Юрия, и стали катализатором его серьезного волнения. Ему потребовалось немало сил, чтобы сохранить видимое спокойствие и перед лицом француженки скрыть охватившее его напряжение. Он уже понял, что именно в этом была ее цель, выбить его из равновесия, и решил не поддаваться на провокации. Правда, в ее поведении было что‑то еще, беспокоящее его подсознательную осторожность, но пока он не смог разобраться в этом.

– Какие‑то еще вопросы, о моей личной жизни, мадам? – вынырнув из воспоминания, спросил Фадеев.

– Да, Юрий. Скажите, как зовут вашу жену?

– Бывшую или настоящую?

– Настоящую, – сказала Клара, что‑то отметив в своем блокноте. – Ту, ребенка которой вы усыновили.

 

Конец ознакомительного фрагмента