Физрук 2: Назад в СССР

– Нет, они вечером перегоняют пустую баржу под Затонь, а оттуда можно будет до города добраться на служебном автобусе.

– Ну я бы проветрился…

– Только придется тачку взять, чтобы до Речпорта доехать… Ну и пивка с закуской – тоже.

– Тогда вы тут заканчивайте, а я метнусь в гастроном…

В гастрономе было полно народу, но проблема заключалась не в этом. Пива в продаже не оказалось. Можно было купить водки или того же коньяку, но Виктор Сергеевич ведь не зря, наверное, сказал «пиво». И я решил снова воспользоваться волшебным паролем. Подойдя к первой свободной продавщице, я сказал, что желал бы видеть директора магазина.

– А ты кто такой? – не слишком приветливо осведомилась та.

– Не важно, кто я такой… – таинственно понизив голос произнес я, – важно – от кого я!

– А от кого ты… то есть – вы? – шепотом спросила она.

– Я – от Корнея Митрофаныча…

Пароль подействовал. Через пятнадцать минут я покинул подсобку магазина, нагруженный несколькими плотно набитыми бумажными свертками. Хорошо, что почти сразу же я увидел зеленый глазок такси. Погрузив покупки, я разъяснил водиле схему предстоящего маршрута. Сначала мы заскочили в школу. Я принял работу и забрал ключи. Работяги погрузили сварочный аппарат и инструменты в кузов машины, на которой приехали, трудовик с ними рассчитался, и они уехали.

– Ну, поехали и мы, – сказал я Витьку.

Мы погрузились в такси и направились туда, где я еще никогда не был. Признаться, я даже не знал, что в Литейске существует речной порт. И когда я увидел огромные портовые краны, похожие на решетчатых жирафов, старая детская мечта пересечь на теплоходе всю страну с севера на юг, всколыхнулась в моей душе.

 

Глава 6

 

Буксир‑толкач «Лихой» пыхтел дизелями, толкая перед собой длинную пустую баржу. И на буксире, и на самой барже горели бортовые огни, чтобы связка хорошо была видна встречным судам. Экипаж был занят делом, а два пассажира бездельничали, поглядывая на проплывающие мимо берега. Удивительное ощущение. Я уже начал мечтать о том, что во время летнего отпуска – а он у учителей длинный – купить билеты первого класса на пассажирский теплоход и доплыть по Проныре до Волги, а уж по ней – до Каспийского моря. С попутчицей, конечно, отправиться в вояж. Например, с Илгой…

Витек задумчиво курил, стоя у борта. Какие чувства и мысли он испытывал, глядя на проплывающие мимо огоньки деревень – не знаю. Он вообще загадочный мужик. Вроде – алкаш, но когда что‑то нужно сделать действует четко и быстро. Хочется надеяться, что он и в самом деле завязал. А то ведь – пропадет. Я не любитель лезть в чужие дела, но мне кажется, что от своей жены ему лучше линять. При хорошей жене не пьют запоем. По себе знаю. В том смысле, что мне‑то с женой в прошлой жизни тоже не повезло.

Капитан буксира, или как его именует трудовик – шкипер, Семен Иванович дал длинный гудок. Судно подводило баржу к грузовому причалу, на котором возвышался гигантский экскаватор‑перегружатель, с раздвижным ковшом, похожим на челюсти инопланетного монстра из голливудского ужастика. Он вгрызался этими челюстями в груду чего‑то хрусткого и сыпучего, набирал полный ковш и переносил набранное через борт баржи, поставленной под погрузку, и высыпал в нее.

Судя по гулкому грохоту, доносившемуся из ее трюма, погрузка была только начата. Видимо, всю ночь будут работать, нагружая одну баржу за другой. В том числе и ту, что притащил «Лихой». Он и впрямь лихо маневрировал, ставя ее в очередь на погрузку. Мне всегда нравилось смотреть, как работают люди, отлично знающие свое дело. И сейчас наблюдая, как рулевой, под чутким руководством шкипера, разворачивает многотонную махину, словно это бумажный кораблик, я хорошо понимал, почему в СССР так славили человека труда.

Стихли дизеля, буксир прижался бортами, вдоль которых висели автомобильные шины, обеспечивающие мягкое соприкосновение с бетонной стенкой, к пристани. Палубные матросы накинули на причальные кнехты толстые канаты и помогли судну крепко стать у причала. Перебросили на берег сходни. Мы с Витьком вместе с поклажей из магазина перебрались по ним, снова оказавшись на твердой почве. Теперь осталось только дождаться, покуда сойдет на берег экипаж.

На берег сошли трое – капитан, судоводитель и судомеханик. Четвертого – палубного матроса оставили на вахте. Мы завалились в каптерку и там устроили посиделки. Семен Иванович Лежнев представил свой экипаж: рулевого Тимофея Сергеева и механика Спицына Владислава. Оба были молодыми ребятами, только после училища, но очень старались выглядеть бывалыми речниками. Моему угощению все трое обрадовались сдержанно. Дескать, все равно собирались ужинать.

Ну и как говорится, усидели мы с полдюжины пузырей пива, закусили полукопченой колбасой, помидорами, огурцами, похрустели солеными орешками. Потолковали за жизнь. Говорили в основном они, а я больше слушал. Рассказывали о своих делах, шутили, хотя большую часть их профессионального юмора я не понимал. В общем – неплохо провели вечерок. Я впервые вот так сиживал с честными работягами и скажу, что с ними было гораздо веселее и проще, чем с «лучшими людьми города».

Собственно – это они, труженики реки и вообще – трудяги – были лучшими людьми города и всей страны. А все эти завбазами, директора СТО, магазинов и всяких там пельменных, и столовых, в большинстве своем просто хапуги, живущие за счет распределения дефицита, который во многом и создан их стараниями. Самое печальное, что перестройка, затеянная Горбачевым, который сейчас, наверняка, тихо сидит где‑нибудь в ЦК и старательно голосует за каждое постановление, призвана была дать возможность всем в Союзе жить по‑человечески, а не только элите, но кончилась развалом великой страны!

– Ну, нам пора! – сказал Виктор Сергеевич, взглянув на часы.

– Да, давайте! – кивнул шкипер. – Скоро автобус с вечерней смены народ в город повезет.

Я встал, пожал речникам мозолистые руки.

– Спасибо, мужики!

– Не за что! – сказал Спицын.

– Вы там брательника моего гоняйте, как сидорова козла! – пожелал Сергеев.

– А что, он в нашей школе учится? – удивился я.

– Ну да, в девятом «А», – ответил судоводитель. – Вадим Сергеев.

– Сильно лодырничает?

– По математике там, физике – хорошист, а вот по физре – отлынивает…

– Хорошо, я посмотрю, что у него по физкультуре.