Главред: Назад в СССР. Книга 1
– Так точно, – на эту короткую фразу Бульбаш собрал, наверное, все свои оставшиеся силы.
– Отбой, – сказал я и бросил трубку. – Соня, Леонид! Зайдите!
Глава 10
В милицию я, как и планировал, отправился вместе с журналистами. Дождь по‑прежнему лил как из бочки, но в черной «Волге» было тепло и сухо.
– Не зная горя, горя, горя, в краю магнолий плещет море… – словно издеваясь, пела магнитола голосами ВИА «Ариэль». – Сидят мальчишки на заборе…[1]
– Эх, сейчас бы и нам в край магнолий, – мечтательно протянул фотограф Леня.
– А я бы съездила в Норильск, – неожиданно выдала Соня.
– Да ну? – я даже повернулся к ней, изогнувшись йогом.
– Моя мама там была у подруги в гостях, – улыбнулась девушка. – Фотографии привезла, нам с отцом показывала. Представляете, там прямо посреди города оленьи упряжки, люди в тулупах. А на заднем фоне – красивые здания. И снег идет.
– Красиво, – согласился я.
– Евгений Семенович, – неожиданно серьезно сказала Соня. – Не увольняйте, пожалуйста, Виталия Николаевича. Он ведь хороший журналист…
– И что мне толку? – возразил я. – Вот где он сейчас, когда так нужен?
– Мы его на поруки возьмем, перевоспитаем, – мягко, но при этом настойчиво продолжала меня уговаривать девушка. – Дайте ему шанс.
– Давал уже, – я вздохнул. – Много раз.
– Пожалуйста…
– Хорошо, – я согласно кивнул, потому что сам не хотел увольнять Бульбаша. Особенно с его милицейскими знакомствами. – Попробуем вытянуть товарища из объятий зеленого змия…
На этой моей фразе «Волга» как раз подкатила к зданию отделения милиции, стандартной советской коробке с откатными воротами, как на предприятиях. Во дворе стояли потертый уазик в желто‑синей расцветке и бежевая «шестерка», возле которой смолил папиросу колоритный водитель лет семидесяти. На черную «Волгу» с хромированными бамперами и молдингами он посмотрел с философским спокойствием.
Мы вышли из машины практически одновременно, но я, взяв на себя инициативу, как и положено главреду, уверенно направился первым ко входу. Внутри нас встретил зычный голос дежурного милиционера, который переписал наши удостоверения и затем указал направление, куда идти.
– О! – по пути нам попался стиляга Апшилава. – Товарищи журналисты, приветствую! Вы к моим архаровцам?
– К ним самым, – подтвердил я. – Как они там?
– Просто песня, – ухмыльнулся следак. – Знаете, что говорят? У них там просто целый заговор против сыночки. Мы‑то сначала по одной из фотокарточек на его зазнобу вышли, которая из него кровь будто бы пьет. Потянули за ниточки, выяснили, что там затяжной семейный конфликт… Приехали к ним домой, а они даже свои приспособления не убрали. И веревки, похожие на те, которые к дереву были примотаны. И гробики, только пустые, без фотокарточек. А потом, как мы все это описывать начали, из них обоих как полилось! Там и соседка по коммуналке, которая на его комнату претендует, и начальница в горстате.
– И что? – удивился я. – Они их так припугнуть, что ли, решили?
– От ребенка отвадить, – снова осклабился Апшилава. – А ребенку, на минуточку, сорок лет! Выпускник Калининского института, матфак. Вернулся в родной Андроповск статистику поднимать и ведьму встретил, – следак хохотнул. – Так они будущую невестку называют, не любят ее, страсть как.
– А начальница – тоже из ведьм? – я улыбнулся, настолько эта история была смешной и дикой одновременно.
– Вот у них и спросите, – Апшилава развернулся и махнул рукой в приглашающем жесте. – Я за чаем шел, но раз такое дело… Посижу с вами.
Мы прошли вместе с ним по коридору к одной из похожих друг на друга дверей. Рядом с ней стоял рослый милиционер, который откровенно скучал. Думаю, и сам наш провожатый понимал, что вряд ли парочка пенсионеров, даже устроивших такую бучу на кладбище, совершат попытку побега. Но советская милиция на то и советская, чтобы был порядок.
Апшилава открыл дверь, вошел сам и кивнул, чтобы мы не стеснялись.
– Полюбуйтесь, товарищи журналисты, – нарочито громко сказал он. – Вот они, эти субчики.
На двух поставленных у стены стульях сидели типичные пенсионеры шестьдесят плюс. Дедок в белой тканевой кепке, застиранной рубашке и аккуратно выглаженных штанах со стрелками. И бабулька в цветастом платке, сразу глянувшая на нас исподлобья.
– Здравствуйте, – поздоровался я, и Леня с Соней последовали моему примеру.
Самое главное, не показывать свое превосходство и не осуждать стариков. Войдешь им в доверие, и они, почувствовав если не союзника, то хотя бы понимающего, сами выложат тебе все и еще немного сверху.
– Доброго дня, – отозвался дед, а его жена по‑прежнему сверлила нас молчаливым взглядом.
– Вы не возражаете, если мы немного побеседуем? – спросил я, устраиваясь на стул за следовательским столом, на который указал сам Апшилава. Мои сотрудники уселись на короткую скамейку у противоположной стены. Леня держал руку на кофре с камерой, но не доставал ее. Ждал моего разрешения.
– А о чем беседовать‑то? – неожиданно вопросила бабка. – Мы вон с вашим уже пообщались.
Она указала на опершегося о подоконник следователя. Я понимающе улыбнулся.
– Представлюсь. Меня зовут Евгений Семенович Кашеваров, я редактор «Андроповских известий». А это, – я кивнул на ребят, – мои коллеги, отличные журналисты.
– Вот вы и напишите в своей газете, как ведьмы всякие советских людей изводят, – ухватилась за мою должность старушка, неожиданно трансформировавшаяся из сварливой бабки.
– Вот и я о чем, – вздохнул Апшилава.
– Подождите, пожалуйста, – попросил я его и вновь повернулся к старикам. – Мне будет проще, если вы объясните: откуда в Советском Союзе ведьмы?
– Да мы тоже думали, что она просто стерва, – неожиданно подал голос старик. – А оказалось, что она нашего Геночку приворожила. Позарилась на перспективного специалиста, которому уже должность завотдела легкой промышленности светит… Начальница только тормозит его продвижение.
– Так‑так‑так, – с интересом отреагировал я, грозно посмотрев на хмыкнувшего Апшилаву.
[1] Песня «В краю магнолий» из репертуара ВИА «Ариэль». Слова Юрия Марцинкевича, музыка Александра Морозова.
