Глаза цвета крови

– Да, огромное спасибо тебе, боец, что спас ценное военное имущество! – тут же похвалил Булганин, похлопав якута по плечу. – Молодец! Запасливый оленевод. Два пулемета Дегтярева, большое количество бронебойно‑зажигательных патронов к ним, запасные барабанные магазины, гранаты Ф‑1, пистолеты Тульского‑Токарева, гранатометы РПГ‑2 с гранатами ПГ‑2. Что ты собирался со всем этим арсеналом делать?

Вопрос так и остался риторическим. Не желая снова встречаться с монстром, генерал решил рискнуть и довериться Монголу. Он приказал готовиться к тактическому отступлению на более выгодные позиции. Правда, ему не очень пришлась по душе идея напоследок перед уходом сжечь убитых бойцов, как советовал Дорсун. Хоть тот и убеждал, что тела необходимо уничтожить, чтобы они не достались Абасу и Дабару. Странно, но Шелепин, Серов, Булганин и Чердынцев против этого не возражали и отнеслись с пониманием. Пришлось скрепя сердце и скрипя зубами отдать приказ о сооружении похоронного помоста.

Отдав последние воинские почести павшим товарищам, генерал хотел было произнести торжественную пространную речь, но решил, что сейчас это неуместно, учитывая, что время поджимает. Лица людей в свете бушующего братского костра, пожирающего тела, выглядели угрюмыми и задумчивыми. Каждый гадал, когда ему суждено попасть на такой же погребальный костер, если дела обернутся плохо. Огонь еще не погас, когда выжившие стали переносить в грузовой отсек БТР‑50 оружие, боеприпасы и продовольствие. Никто до последнего не верил, что удастся оживить тяжелую боевую машину, но напарник Шелепина, лейтенант Владимир Иванович Серов, оказался механиком от Бога и после долгой возни завел ее. Теперь не придется идти пешком по снегу в буран. Хоть одна радостная новость.

– Что делать с заставой? – тихо спросил Чердынцев.

Генерал задумался. С одной стороны, после обстрела от нее мало что осталось и ни о какой надежной защите речи не идет, с другой, если здесь окопаются японские милитаристы и создадут что‑то вроде плацдарма, будет очень плохо.

– У нас много топлива осталось?

– Литров двести дизеля. А что?

– Дай‑ка мне мой портфель. Есть одна мысля.

Покопавшись в своих бумагах, Кошевар достал военную топографическую карту острова и стал ее внимательно изучать, уделяя особое внимание карандашным отметкам.

– Так, это то, что надо… – пробормотал он, а потом громко спросил: – Виктор Семенович, напомни, ты ведь вроде лихо штурмовал Прагу на танке. Ничего не путаю?

– Так точно! Первый Белорусский…

– Отлично. Заставу спалить. Врагам ничего не оставлять. Топливо берем с собой, сколько увезем. Разместите канистры по бокам вездехода. Если не выгорит с этой пещерой, мы сможем попытать счастья в Крабзаводском. Других вариантов я пока не представляю.

– Петр Ильич, вы не боитесь, что эта зверюга Абас со своим хозяином последует за нами и выйдет к поселку рыбаков? Там почти триста душ, мы не сможем их защитить! – запротестовал Чердынцев, но когда генерал объяснил ему свой план, в его глазах зажегся огонь надежды и радости.

 

Глава 2. Безымянный кошмар

 

Тягостно и грустно было покидать ставшую для всех такой родной заставу, вместо этого уходя в полную неизвестность. Еще долго во тьме позади плясал оранжевый шар бушующего пожара, покуда и он не исчез за снежной стеной и расстоянием.

БТР‑50, легко вместивший в себя выживших, был способен перевозить до двух тонн груза или двадцать солдат. Девять человек, разместившись в нише для десанта плечом к плечу, внимательно следили каждый за своим сектором обстрела. Чердынцев, севший за рычаги управления тяжелой машины, чувствовал себя так вообще на высоте, как в далеком сорок пятом. Гусеничный вездеход легко преодолевал снежные заносы и полное бездорожье. Казалось, для его широких гусениц не существует преграды.

Монгол, всматриваясь по курсу машины и стараясь перекричать вой ветра, подсказывал водителю, куда надо двигаться или где притормозить и осторожно объехать. Проезжая мимо того места на краю леса, откуда ночью велся минометный обстрел заставы, все невольно напряглись. Картина открылась жуткая. Три минометные трубы смяты и погнуты, словно были сделаны из фольги, а когда по приказу генерала бойцы ОСНАЗ немного расчистили снег вокруг, под ним вскрылось одно большое бурое пятно крови. Трупов японцев найти не удалось, зато крови столько, будто ее выпустили из пары десятков человек, не меньше. Разбросанная повсюду зимняя амуниция и оружие американского производства покрыты замерзшей слизью. Генерал хотел взять трофеи с собой, но Монгол категорически запретил, пояснив, что эти вещи отмечены мерзостью Абаса, так что к ним лучше даже не прикасаться.

– Опасно здесь долго стоять, – поторапливал Дорсун. – Абас может прятаться в снегу где‑то рядом. Поглотив новые тела, он залечит раны и отправится искать новые жертвы. Юрюн Аар Тойон, помоги нам. Укрой от взгляда злых чар и колдовства.

Генерал лишь покачал головой, недовольный, что солдат советской армии упоминает языческих богов. Вроде якуты в составе СССР уже давно, а до сих пор верят в свою мистику, не желая отвергать верования предков, даже несмотря на то, что большинство граждан Якутии православные христиане.

Кошевар уже хотел было вернуться к машине, когда заметил в сугробе какое‑то шевеление. Решив, что это заяц или иная лесная дичь, прячущаяся под снегом от непогоды, осторожно подкрался и со всего маха ударил штыком, целясь в центр сугроба. Раздался глухой хруст и звук, похожий на громкий судорожный вздох и писк. Извлекая из‑под снега барахтающийся трофей, генерал самодовольно обернулся к подчиненным.

– Виктор Семенович! Как приедем, первым делом зажарьте этого ушастого на огне и раздайте бойцам по кусочку. Пусть побалуются зайчатиной…

Чердынцев, окаменев, выронил флягу с водой. Прикрыл рот ладонью, борясь с подкатившей тошнотой, тогда как остальные лишь судорожно сглотнули. Их глаза были расширены от ужаса и брезгливости. Генерал лишь после этого посмотрел вниз и с грязными ругательствами отбросил от себя автомат с нанизанной на штык‑нож человеческой головой. Точнее, голова принадлежала когда‑то японцу, пока не превратилось в ЭТО. Самое ужасное заключалось в том, что белая как мел, лишенная волос голова была до сих пор живой и беззвучно разевала рот, в то время как растущие из затылка короткие щупальца свивались в причудливые спирали и кольца, пытаясь до него дотянуться.

– Господи ты боже, святые угодники! – Кошевар невольно схватился за сердце и отошел подальше на безопасное расстояние, не сводя взгляда с живой головы. – Кто мне объяснит, как это возможно? Что это такое? Мне это одному мерещится или как?

Лишь один Монгол, не теряя достоинства, спокойно подошел и молча стал дубасить живую голову прикладом по лбу, пока не размозжил на куски, после чего так же спокойно облил топливом из канистры и поджег.

– Абас, вероятно, спешил с поглощением, вот и потерял одну из голов, – словно извиняясь, просто и без эмоций объяснил он. – Теперь демон ее никогда не получит и сделать ледяного человека не сможет. Извините, товарищ генерал, но это есть нельзя. – Ловко вскарабкавшись по поручням на машину, якут застыл истуканом, зорко следя за местностью.