Глаза цвета крови
Немного поколебавшись, Булганин достал из рюкзака завернутые в тряпочку оба костяных дротика и при молчаливом одобрении генерала также бросил их в костер. Раздался отвратительный пронзительный писк, как будто в огонь бросили живую крысу.
– Это будет продолжаться до тех пор, пока вы все не уясните одну простую истину – шутить с Дабаром нельзя! – продолжил сердиться Монгол, обводя молчаливых людей яростным взглядом, словно учитель, наставляющий неразумных учеников младших классов. – Все, что удастся оторвать или отстрелить от демона, сразу отправляйте в огонь! Без раздумий и сомнений! Чем меньше его останется, тем проще будет изгнать из верхнего мира обратно в нижний. Товарищ генерал, скоро рассвет. Еще одну ночь в таком духе мы не переживем. Товарищу Серову нужна срочная помощь. Его еще можно спасти.
– Что требуется от нас? – тут же выступил вперед Чердынцев, а Булганин с генералом молча закивали. – Как ни прискорбно, но рядовой прав. Мы преступно утратили бдительность, осторожность и наделали кучу ошибок. Если единственный шанс выжить – слушать Дорсуна, то я готов. Вынужден признать, что мы без тебя справляемся плохо.
– Хорошо. Тогда не будем терять время зря.
Монгол молча принялся возиться в глубине пещеры, гремя стеклянными бутылками, наконец он извлек красную канистру из‑под бензина и поставил ее перед Кошеваром.
– Огонь, единственное надежное средство от зла Дабара и всех его жутких созданий. Они хорошо горят, как будто вместо крови у них бензин. Я предлагаю вот что…
Пока они скептически слушали якута, глаза офицеров постепенно загорелись надеждой.
Подождав для надежности еще пару часов, когда совсем станет светло, ровно в десять утра все покинули спасительную пещеру и взяли курс на восточную оконечность острова. Но прежде посетили место, где лежал все так же перевернутый на бок БТР‑50. На этом настоял лично генерал и для того имелись все причины. Перевернуть обратно на гусеницы тяжелую машину нечего было и стараться – слишком тяжелая и крепко вмерзла в землю. С нее сняли лишь канистры с дизельным топливом, пулемет Дегтярева с двумя запасными магазинами и парочку кумулятивных гранат к гранатомету РПГ‑2. Все это время люди ожидали нападения ледяных людей, но Монгол всех успокоил, сообщив, что днем они предпочитают находиться под снегом и вообще на свету чувствуют себя неуютно. Пришлось поверить на слово. Следовало торопиться и до полудня выйти на восточную оконечность острова. Кроме канистр, генерал распорядился захватить с собой переносную радиостанцию, несколько ящиков с коктейлями Молотова, созданными на скорую руку из бензина, гудрона и дизельного топлива. Смесь получилась грязноватой, не очень хорошо горела, зато давала много черного дыма, что тоже можно использовать себе на пользу.
План был простой – добраться до побережья и подать сигналы бедствия проплывающим кораблям, если таковые появятся в море. А держать оборону от Дабара помогут неподвижные огневые точки, в роли которых военные инженеры использовали укрытые в специальных открытых капонирах тяжелые танки ИС‑3. Танки были на ходу, полностью укомплектованные боеприпасами, и только топлива в их баках не нашлось, что и предстояло исправить. Сразу после войны эти грозные боевые машины доставили на Шикотан в качестве стационарных и в некоторых случаях передвижных орудийных установок, обладавших внушительной огневой мощью, на случай высадки японского десанта на остров. Вторжение они, скорее всего, не остановили бы надолго, но крови вдоволь у агрессора попили. Танки глубоко вкопаны в сопку, и между ними прорыты окопы, в некоторых местах они даже забетонированы. Мощная броня танков и постоянная боевая подготовка экипажей, а в строю было 10 машин, представляли из себя весьма серьезную проблему для вероятного противника. Кроме того, два раза в год проводились обязательные боевые стрельбы, и можно сказать, каждый метр побережья был пристрелян. Представьте себе, если с десяток снарядов разом попадут в одну точку, никому мало не покажется.
Кошевар, узнавший об этих особенностях островной обороны, все тщательно рассчитал. В их теперь уже поредевшей команде осталось пять человек, двое из которых умеют управлять танками, а именно, сам генерал и его заместитель Чердынцев. Поэтому, когда впереди уже у самого побережья появились занесенные снегом огромные сугробы, откуда торчали длинные хоботы пушек, все облегченно перевели дыхание. Вскоре пришла и вторая отличная новость – когда пытались вскрыть люк башни, выяснилось, что у одной из машин еще теплый двигатель. В этой машине прятался один из двух бойцов ОСНАЗ, который чудом спасся из западни и успел добежать до танка. Внутри он был в полной безопасности и поначалу отказался открывать люк, пока генерал не рассердился и не стал угрожать сжечь танк, закидав его коктейлями Молотова.
– Лейтенант Федоров, к службе готов! Простите за задержку, товарищ генерал! – смутился боец, с опаской выглядывая из люка. – Прошлой ночью тут постоянно околачивалась какая‑то мерзость, скреблась по броне, пытаясь пробраться внутрь. Потом начались такие жуткие видения и приходы, что туши свет. Чуть не рехнулся. Всю ночь не сомкнул глаз, а под утро, когда сморил сон…
– Ты собирался отсидеться здесь? – строго перебил Кошевар, нахмурив брови.
– Никак нет, думал, поутру вернусь обратно в пещеру и обо всем доложу вам лично. Ночью возвращаться было невозможно, слишком опасно.
– Верю. Что с танком? На ходу? Боекомплект на месте?
– Не проверял его ходовые возможности. Двигатель этой машины запускается без особых проблем, другие машины не успел осмотреть. Вероятно, тоже в порядке, только топлива мало, а боекомплект на месте, ничего не пропало.
– Прекрасно! Топливо мы принесли с собой, так что подготовиться к немедленной дозаправке. Ствол орудия почистить, снег с танка убрать, а выезд из капонира освободить.
Отдав честь, осназовец быстро включился в общую работу, а ее предстояло немало.
Монголу, Булганину и лейтенанту Федорову предстояло в короткие сроки ускоренными тепами изучить и научиться стрелять из мощной сто двадцатимиллиметровой нарезной пушки Д‑25Т образца 1943 года. Орудие устанавливалось в лобовой части башни на цапфах в спаренной с пулеметом установке. Наведение спаренной установки на цель осуществлялось при помощи телескопического шарнирного прицела, имевшего четырехкратное увеличение и поле зрения пятнадцать градусов. Помимо этого, для стрельбы с закрытых позиций пушка была оборудована боковым уровнем и указателем азимута. Боекомплект пушки состоял из 28 выстрелов раздельно‑гильзового заряжания с бронебойными и осколочно‑фугасными пушечными стальными длинными гранатами. В спаренной с пушкой установке размещался 7,62‑мм пулемет ДТМ – он же танковый пулемет системы Дегтярева. Боекомплект пулемета состоял из 2000 патронов: 1200 – с легкой пулей, 200 – с бронебойно‑зажигательной и 600 – с трассирующей. Из них 756 патронов в двенадцати дисковых магазинах по 63 патрона, остальные 1244 хранились в штатной укупорке не снаряженными в магазины. На крыше башни, на кольцевой турельной установке, размещался 12,7‑мм зенитный крупнокалиберный пулемет ДШК, имевший круговой обстрел при углах вертикальной наводки от минус четырех до плюс восьмидесяти четырех градусов.
