Глаза цвета крови

Проведя тщательный осмотр и не поленившись забраться внутрь за рычаги управления, Кошевар остался доволен увиденным. Было принято решение подготовить к бою два танка вместо одного, стало быть, дело усложнялось подготовкой сразу двух танковых экипажей. Экипаж первого танка состоял из Кошевара, Булганина и Монгола. Второй из Чердынцева, Серова и лейтенанта Федорова. Пришлось разделить топливо поровну между двумя машинами, что заметно снизило радиус их действий. До Малокурильска и Крабзаводстка на северной оконечности острова все равно было слишком далеко, чтобы даже думать добраться туда, пусть и под надежной броней. Кошевар небезосновательно опасался, что Дабар пойдет следом за ними и выйдет к густонаселенному поселку, где учинит среди советских граждан настоящую кровавую баню со всеми вытекающими. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Следовало удержать его там, где он окопался, а если придется, то и поджарить в его берлоге, благо средств для этого теперь более чем достаточно. С другой стороны, то, что этот монстр до сих пор не ушел из своего логова, внушало оптимизм. Значит, что‑то удерживает его в этом квадрате. Но что? Это тоже предстояло прояснить.

Вдыхая пропахший солью запах моря, генерал Кошевар впервые с момента прибытия на остров почувствовал себя умиротворенным и горел жаждой деятельности. Вид на бухту Церковную был великолепен, но его сейчас не местные красоты интересовали, а волнение на море, точнее его отсутствие. Циклон ушел в сторону Японии, унося с собой шквальный ветер и снег. И хоть небо еще было хмурым и неприветливым, легкий ветерок и полное отсутствие осадков наполняли сердца людей радостью и уверенностью. Начинались пробные стрельбы из танковых пушек и поездка на небольшое расстояние, чтобы убедиться, что оба танка на ходу и могут двигаться.

– Петр Ильич, второй танк к бою готов! – доложил по рации веселый голос Чердынцева. – Машина зверь! Давненько я не управлял такой мощью! Экипаж жаждет крови и мести.

– Побереги радость на потом, Виктор Семенович! У тебя неполный экипаж, не забывай. Как самочувствие лейтенанта Серова?

После паузы подполковник снова вышел в эфир.

– Так себе. Почти все время в беспамятстве, нога распухла и воспалилась. Пусть у меня и неполный экипаж, и всего один заряжающий, зато запала и энергии хватит на троих!

– Это хорошо. Очень хорошо. Ты вот что, Витя, не беги слишком резво вперед паровоза, а то о пень споткнешься и нос расшибешь. Держись рядом со мной, но и сильно не отставай. Основную часть топлива мы заберем у вездехода, там будет дозаправка и сразу в бой. Постараемся создать такой ориентир для наших, что нас будет слышно даже на большой земле за морем. Экипаж, доложите боевую готовность.

– К бою готов! – браво доложил Булганин, он же стрелок‑наводчик.

– Готов! – эхом отозвался Монгол, ставший заряжающим.

– Мои тоже все готовы, товарищ генерал! – последним отрапортовал Чердынцев.

Остановив свою боевую машину у крутого спуска с сопки, генерал не без труда выбрался по пояс из люка механика водителя, приветливо помахал, а после и отдал честь ползущему справа от него второму танку. До вечера было еще далеко, есть шанс спокойно заправиться, хотя черт его знает, каких сюрпризов ожидать, одно ясно – они сейчас пока единственный заслон островных жителей от мерзких тварей. А посему хватит бежать, бояться и прятаться. Пора дать честный, открытый бой, как и положено Красной армии.

Чтобы добраться до перевернутого вездехода и залить в танки полные баки дизельного топлива, ушло примерно часа полтора. Было еще светло, когда оба танка с рыком и скрежетом взобрались на сопку, с которой открывался превосходный вид на долину, где и находилось логово Дабара. Лейтенант сообщил ориентиры, куда следует целить.

– Принято! Через минуту открываем огонь. Беглый. Осколочно‑фугасный. Товсь!

Генерал Кошевар не без труда перебрался с места механика‑водителя в башню. Потеснив Монгола и Булганина, прильнул глазами к пыльным окулярам орудийного прицела. Довернув немного башню, максимально на сколько возможно опустил ствол пушки вниз. Угол вертикальной наводки у ИС‑3 был, конечно, отвратительный, от ‑3 до +20 градусов, но тут уж ничего не поделаешь, придется все равно стрелять навесом.

– Внимание! Всем огонь!

Мягкий откат казенника, и танк болезненно вздрогнул. Приглушенный толстой броней грохот выстрела, и снаряд со свистом отправился в свободный полет. Башня тут же наполнилась едкими пороховыми газами, от них защипало в глазах и носу. Снаряд танка не был соединен с боевым зарядом в гильзе и вкладывался в орудие отдельно. Боевые заряды ИС‑3 состояли из нескольких порций пороха, число варьировалось в зависимости от ситуации. Пороховые порции помещались в картузы – мешочки из сырцового шелка, который сгорал при выстреле. Преимущество такого раздельного гильзового заряжания состояло в том, что вес боевого заряда можно изменять на огневой позиции в зависимости от характера выполняемой задачи. Использование меньших по весу зарядов уменьшает разгар ствола. Недостатком же является понижение скорострельности орудия вследствие необходимости заряжания в два приема, сложность автоматизации процесса заряжания, несовершенство герметизации боевого заряда. Открыв казенник, нужно было сначала зарядить сам двадцатипятикилограммовый бронебойный каморный снаряд БР‑471Б, а следом за ним собственно картуз с пороховым зарядом. Снаряды были тяжелые, поэтому тщедушный якут на роль заряжающего ну никак не подходил. Другое дело Булганин, физически крепкий и здоровый мужик, у которого и руки побольше, и энергии хоть отбавляй.

– Ну что, Петр Ильич, мы попали во что‑нибудь или промазали? – сгорал от любопытства полковник, с кряхтением закладывая новый снаряд и картуз. – Готово!

– Огонь! – сухо скомандовал генерал и сразу после выстрела вернулся на место механика‑водителя. – Продолжай в том же духе, Степан Анатольевич, маркер у тебя теперь есть, а я немного сменю позицию, уж больно неудобная.

С глухим рыком ИС‑3 стал медленно откатываться назад, пока второй танковый экипаж азартно расстреливал небольшой холм в центре долины. Снаряды ложились очень кучно, поднимая в небо тучи дыма и столбы огня. Зарево от взрывов, наверное, было видно за много километров, и, если в небе летают наблюдатели, они просто не могли не заметить такие яркие ориентиры. Помимо прочего, генерал распорядился направить мощные башенные прожекторы вверх и с помощью азбуки Морзе передавать сигналы бедствия и просьбы о помощи. Этими сигналами занимались оба механика‑водителя, пока остальные экипажи планомерно срывали холм под самое основание. Парочка снарядов упала особенно удачно, буквально подкинув в воздух ошметки того, что раньше было Абасом, решившим затаиться в снегу и тихой сапой пересидеть в укрытии, ничем не выдавать своего местоположения. Но не тут‑то было. Перебирая в воздухе доброй дюжиной лап, это странное существо, похожее на гигантскую сороконожку, было разодрано на несколько половин, но все еще оставалось живым и оглашало округу печальным вибрирующим воем. Дабар же словно в воду канул. Даже многочисленные его ледяные люди не наблюдались поблизости.

– Отличное попадание! – похвалил Кошевар, буквально смакуя через обзорный перископ каждый выстрел, оставлявший после себя море огня и глубокие воронки в земле. – Устроим этой падали ад на земле. Осталось прижучить самого виновника…Кстати, куда подевался этот хер красноглазый? Вызываю второй танк, кто‑нибудь видел Дабара?

– Никак нет! – отозвался Чердынцев. – Цели не наблюдаю.

– Наверное, спрятался под каким‑нибудь поганым камнем… – усмехнулся Булганин.

Кошевар от неожиданности с проклятиями отпрянул назад – прямо перед его носом по другую сторону обзорного бронестекла появились из темноты два алых глаза без зрачков, не моргая уставились на него. Мгновение человек и монстр пристально смотрели друг на друга, потом глаза потускнели и растворились на фоне сгущающейся тьмы.