Глаза цвета крови

Дико оглядываясь по сторонам и мечтая больше всего на свете услышать приближающийся шум мотора, генерал быстро забрался обратно в танк и достал автомат и подсумок с рожками к нему. Радиостанция оказалась разбитой ударом острия огромной силы, так что помощь вызвать не получится. Оставаться здесь и дальше не имело смысла, тем более оба его бойца мертвы. Дела складывались скверно, хуже не придумаешь. Без помощи, без эвакуации, ему здесь крышка. Дабар рано или поздно выследит его и тогда на милосердие рассчитывать не придется. Лучше смерть, чем стать одним из его жутких созданий.

Проваливаясь по колено в глубокие сугробы, обливаясь холодным потом, вымокший и продрогший, едва волочащий ноги Кошевар, не спавший несколько суток кряду, устало брел по самой кромке обрыва, не решаясь уходить в глубь острова. В нем теплилась еще слабая надежда, что его фонарик увидят с моря и придут на помощь. Где‑то в ночи беспрестанно раздавались хлопки танковых орудий, трескотня автоматных очередей и раскатистый гул взрывов – там шел нешуточный бой. С гребня холма прекрасно были видны вспышки разрывов и яркие трассы очередей, уходящие в ночь, как стая светляков. Затем все внезапно прекратилось. Когда раздался вибрирующий победоносный вопль в ночи, больше не оставалось сомнений, кто вышел победителем в этом бою.

– Кажется, я теперь следующий! – словно в бреду, повторял генерал.

То и дело оглядываясь, он, как загнанный волк, бежал от злого рока, что преследовал его с самого первого дня, как он прибыл на остров. В прошлом, в дни былой славы и расцвета сил, бежать от врага на фронте так, чтоб сверкали пятки, считалось немыслимым поступком, но сейчас все внимание и силы были брошены на выживание. Когда дело касается существа, в котором нет ничего человеческого, ни жалости, ни элементарной чести, думать о положительном исходе при встрече с ним по‑настоящему страшно. На фронте в него стреляли люди из плоти и крови, со своими человеческими слабостями, достоинствами и недостатками, но как противостоять непостижимой сущности из самой преисподней, которая легко выдерживает прямые попадания из автоматов и пулеметов, легко теряет конечности и потом так же легко их отращивает? Как убить неубиваемое? Может, Монгол был прав, предлагая бою отступление? Может, имело смысл его послушать и оставить Дабара в покое, глядишь, он бы и сам ушел туда, откуда пришел в этот грешный мир. Кошевар старался вообще не думать о природе сего явления, хотя периодически этот вопрос всплывал в уме и крутился на языке. Кошевар не верил в быту ни в Бога, ни в черта, но как тут не уверовать, когда по его стопам идет и уже дышит жарко в затылок сам Сатана.

 

Глава 4. Безумный гений

 

Ночь медленно подходила к концу, близился спасительный рассвет, но генералу казалось, что до конца пути все так же далеко, как и в самом начале. Он был искренне удивлен, что за те три часа, что шел вдоль высокого берега, ни разу никого не встретил. Вся местность как будто вымерла. Только надоевший до чертиков хруст снега под ногами и тяжелое дыхание, с хрипом врывающееся из груди. Автомат на плече и бронежилет невыносимо тянули вниз, но остановиться и отдохнуть было совсем не вариантом. Опасность никуда не исчезла, и генерал всерьез подозревал, что чем ближе он к Церковной бухте, тем она выше. Наконец, силы окончательно покинули Кашевара и тот попросту рухнул прямо в снег лицом, неспособный больше двигать ни руками, ни ногами. Неизвестно, как долго он так пролежал неподвижно, прежде чем нежный женский голос вывел его из беспамятства.

– Что ты делаешь, Петр? Вставай немедленно!

– Нина? – Кошевар с трудом разлепил глаза, уставившись мутным взором на расплывающийся женский силуэт. – Это ты? Ты не морок? У меня снова галлюцинации?

Хрупкие, но очень сильные руки женщины обхватили генерала за плечи и помогли ему подняться на ноги. Шатаясь, словно лист на ветру, он подозрительно отстранился, недоверчиво разглядывая жену. Она не была галлюцинацией. Вполне реальна.

– Этого не может быть. Ты мне мерещишься. Ты давно мертва.

Тяжко вздохнув и покачав головой, женщина извлекла из‑под снега АК‑47 и с грустной улыбкой на изможденном лице повесила ему на шею.

– Беги, Петя. Он уже близко. Тебе нельзя здесь лежать. Ты должен идти.

– Кто близко? – невпопад спросил Кошевар, любуясь ее лицом. – Дабар? Его не существует в природе. Я это понял только сейчас. Он лишь плод моего воображения.

– Ты неправ. Он тот, кто гасит свет и читает мысли. Клыки в темноте, злые когти в ночи. Властитель страсти, силы и мощи. Хранитель знаний. Так что лучше беги без оглядки.

– Я не могу. Мне уже все равно. Я устал, и во мне совсем не осталось сил.

Упав на колени, он обнял жену за ноги, привлекая к себе. Женщина все с той же загадочной улыбкой стала гладить его по волосам, после чего снова обхватила за плечи и внезапно вздернула высоко в воздух, держа за горло, словно тот ничего не весил.

– Беги! – прорычала ему в лицо, продемонстрировав полный рот острых клыков и светящиеся в предрассветных сумерках глаза с красными вертикальными зрачками.

Резко проснувшись почему‑то на снегу, Кошевар не сразу понял, где находится. А когда память вернулась, со стоном и скрипом в суставах встал на четвереньки и пополз вперед, ощущая бешеный стук в груди. Где‑то вдалеке раздался шум моторной лодки и едва слышимый за рокотом моря стрекот вертолета. В воздух несколько раз взмыла сигнальная ракета. Генерал, растеряв всякую осторожность, вскочил на ноги и с криками побежал навстречу поисковому отряду. Надежда толкала его вперед, но дальше лишь пропасть и море. Вдали и вправду появилась точка моторной лодки, которая направилась в его сторону, когда он стал отчаянно подавать сигналы фонариком, размахивая им в воздухе.

– Победа! Я выжил! Я здесь! Сюда! – кричал он, едва не сорвав горло.

Когтистая лапа обхватила его за шею и с хрустом позвонков вздернула в воздух, на этот раз по‑настоящему, заставив бессильно болтать ногами над землей. Автомат вмиг выпал из ослабевших рук. Развернув свою добычу лицом к себе, Дабар невозмутимо разглядывал потное, а теперь еще и бледное лицо человека, шепчущего едва слышно молитвы.

– Постой! Погоди! – хрипел генерал, с трудом заглатывая ледяной, обжигающий воздух в легкие. – Давай поговорим… ты ведь разумное существо…

Из второй руки Дабара выдвинулось длинное костяное лезвие и нацелилось генералу прямо в правый глаз, слегка раскачиваясь в какой‑то паре сантиметров от его зрачка.

– Нет! Не надо! Не делай этого! Все еще можно решить миром! Зачем тебе все это, я не понимаю! – сделал последнюю попытку Кошевар и заорал от невыносимой боли, когда острие медленно, миллиметр за миллиметром, вошло в глазницу, протыкая глазное яблоко.