Глаза цвета крови

Окружающий мир вмиг исчез, растворился в вихре искр и огня. Даже невыносимая боль постепенно притупилась, отступив на задний план. Он парил высоко над городом, судя по всему, Новосибирском, и вокруг больше не зима, а царило жаркое лето. Вот только город выглядел как после ковровой бомбардировки. Всюду чадили сотни, а возможно, и тысячи костров пожаров, закрывая чернотой смога весь горизонт. В городе царила паника, по улицам метались испуганные толпы гражданских, преследуемые ордами странных существ, отдаленно похожих на ледяных людей, только куда более отвратительные и кровожадные. Кровь текла рекой по тротуарам, в шум сирен вплелись тяжелые, словно молот, удары танковых пушек и в небо взметнулись новые столбы огня и дыма. Город хоть и выглядел знакомым, но что‑то в нем было не то. Откуда эти дурацкие рекламные щиты и столько машин, едва ли не больше, чем в Москве? И почему на борту пролетевшего рядом вертолета нарисована не красная звезда, а власовский триколор? И что такое Wi‑Fi на вывесках?

– Занятно, правда? – спросил звонкий голос у него за спиной. – Все так и будет, и уже очень скоро, хотя «скоро» в моем представлении весьма условная величина.

Резко обернувшись, Кошевар с удивлением увидел, что рядом с ним парит в воздухе молодой парень лет двадцати пяти в форме лейтенанта пограничных войск, так же, как и генерал, он внимательно всматривался во все происходящее внизу на земле.

– Вы кто такой? Что все это значит?

Грустно усмехнувшись, парень чуть поспешно достал из нагрудного кармана военный билет и раскрыл перед его лицом так, чтобы генерал смог прочитать имя и звание.

– Старший лейтенант Виктор Патока? Но как такое возможно? Вы же мертвы!

– Хм, в общем, так оно и есть. С вашей точки зрения, разумеется. Я мертв, но не до конца. Как бы это объяснить проще. Я теперь живу вне времени, полностью растворившись в новой оболочке, в особой симбиотической связке с этой… этим… существом. Ужиться с ним непросто, он настоящий монстр, но, как видите, возможно.

– Что? Вы это серьезно?

– Поверьте, я абсолютно серьезен. Благодаря ненормальному якуту, с которым у этого существа какие‑то личные счеты, у меня новое имя. Дабар. Что бы оно ни значило.

Видя, как генерал в ужасе задергался и забрыкался в воздухе, смешно вращаясь вокруг своей оси, снова грустно улыбнулся и твердой рукой остановил его барахтанья.

– Мда, именно так. Послушайте, я бы и сам рад последовать вашему примеру, но увы, не могу. Я пленник в собственном теле, точнее в его остатках. Сущность, поглотившая меня, темна и непостижима, как космос, но что особенно удручает, она не настроена на диалог даже со мной и все мои вопросы попросту игнорирует. Но сегодня, представьте, снизошла до просьбы. Ну как просьбы. Приказа. Отказаться я, естественно, не мог, да и зачем? Сущность разрешила показать вам эту картину из вашего грядущего, которое очень вероятно при определенном стечении обстоятельств. Как скоро? Не сегодня и уж точно не завтра, – быстро пояснил лейтенант и снова стал пристально смотреть на город, пока на его лице отражалась сложная гамма чувств. – Этого кошмара можно и избежать.

– Так вы Дабар или тот, кто его представляет? – наконец спросил Кошевар, сглотнув.

– Послушайте, это, по сути, одно и то же. Сейчас он или оно пребывает в некоем трансе, позволяя мне вести с вами диалог. Мы неразрывно связаны, и связь эту так просто не разорвать. Так что слушайте меня внимательно и запоминайте, Петр Ильич. Так сказать, не для протокола. Вы должны передать своему руководству, чтобы оно ни в коем случае не возвращало сферу, захваченную вами, некоему существу, именуемому Сигма. Иначе то, что вы сейчас видите, произойдет в реальности, притом повсеместно. Сферу нужно уничтожить. Изучать ее не надо. Однажды люди и эти технологии постигнут и освоят, но произойдет это очень не скоро. Уничтожьте сферу, или, клянусь, Земля умоется кровью и окажется под властью этих существ. Вы обязаны ее уничтожить, от этого зависят судьбы миллиардов граждан по всему миру. Понимаете меня? А впрочем, решать вам. Порой хреновый исход может стать отправной точкой и заделом на будущее. Вот только цена будет велика.

– Простите. Как мы с вами общаемся? Может быть, мне все это снится?

– Если бы, – проворчал лейтенант и поспешно закурил сигарету. – Хотите?

– Я не курю, – в смятении буркнул генерал, но потом передумал: – А давайте!

Взяв сигарету за фильтр, осторожно вдохнул в себя дым и даже не закашлялся. Лейтенант весело рассмеялся, наблюдая за его попытками.

– Полно вам, это ведь все не по‑настоящему, понарошку, неужели не очевидно? Скажу больше, мы сейчас находимся в вашей голове, используем ресурс вашего же мозга.

– В каком смысле? – Кошевар похолодел от нехорошего предчувствия.

Так некстати вернулась пульсирующая в затылке глухая головная боль, о которой он уже забыл.

– Погодите, так мы оба бестелесны? Это как? Что вы со мной сделали, сволочи?

– Успокойтесь. Не надо нервничать. Физическое воплощение Дабара в данную минуту использует глазной нерв для коммуникации с вами напрямую. Что‑то вроде моста. Есть и другой способ, более радикальный, например, подсоединиться к мозгу, пробив черепную кость, но это, скорее всего, убило бы вас. Понятно? Сосредоточьтесь. Когда вернетесь, воспользуйтесь пистолетом в кобуре и цельтесь как следует ему в голову, и душевно прошу, не забудьте. Не хочу здесь торчать и дальше, влача жалкое существование пассивного наблюдателя. Ну все, вам пора, Петр Ильич. Что‑то мы с вами заболтались. Рад нашему знакомству, и прощайте. Передавайте привет Дабару. Ненавижу эту падаль.

В последний раз глубоко затянувшись сигаретой, лейтенант щелчком пальца метко угодил тлеющим окурком генералу прямо в правый глаз. Заорав от жгучей боли в глазнице, Кошевар стал стремительно падать, пока не достиг земли и мир не взорвался ослепительным светом. Кроваво‑алый туман, застилающий взор, постепенно сфокусировался на отвратительной морде Дабара. Медленно извлекая из глазницы окровавленное острие с остатками глаза, он все так же безучастно продолжал одной рукой за горло удерживать человека на весу у пропасти. По лицу генерала обильно текла кровь, капая на шинель.

Фонарик, выпавший из рук Кошевара, лежал на снегу у его ног, лучом света указывая спасательной группе местоположение выжившего. Но смерть все еще дышала в затылок, и Дабар не собирался выпускать свою добычу. Наоборот, сильнее стиснул горло человека, отчего у Кошевара опасно затрещали шейные позвонки, а взор стал стремительно темнеть. Он задыхался, пытаясь обеими руками разорвать захват стальных пальцев. Алые глаза чудовища угрожающе светились во тьме, а зубастая пасть стала раскрываться.

«Что лейтенант мне говорил не забыть? Что‑то очень важное, – билась в воспаленном мозгу единственная мысль. – Что‑то про пистолет».