Глаза цвета крови

Дабар медленно отвел свободную руку назад и без замаха ткнул костяным лезвием в живот генерала, рассчитывая пронзить его насквозь, но не ожидал, что у того окажется под шинелью защита в виде бронежилета. Понимая, что у него в запасе всего несколько секунд, Кошевар дотянулся до кобуры, сжав ребристую рукоятку. Уже с почти затухающим сознанием не без труда извлек свое наградное оружие. Сняв пистолет с предохранителя, вставил дулом в алую пасть Дабара и поспешно нажал на спусковой крючок. Мощный, скорострельный 9 мм автоматический пистолет Калашникова, образца 1950 года с емкостью магазина на 18 патронов, подарок от самого товарища Сталина, не подвел, сработав как часы. Лишь однажды генерал стрелял из него, да и то в тире и при куда менее экстремальных обстоятельствах. Пули с жутким хрустом перебили хребет Дабару, отстрелив по ходу еще и нижнюю челюсть, голова монстра мгновенно завалилась набок, утратив опору, свисая, по сути, на одних мышцах и сухожилиях. Давя на спусковой крючок, Кошевар почувствовал, как хватка на горле исчезла. Приземлившись на краю обрыва, генерал поскользнулся на мокрых камнях и замахал в воздухе руками, балансируя, чтобы удержать равновесие. Затем недолгое свободное падение в пустоте, быстро удаляющаяся кромка обрыва и чудовищный удар о воду. Мгновенно вокруг сомкнулись холодные объятия прибрежных вод, потянув на дно.

Внимательно наблюдавшие за всем происходящим с катера пограничники, как только генерал упал в воду, мгновенно ринулись спасать его, по ходу ведя по силуэту Дабара огонь на поражение из автоматов и тяжелого пулемета ДШК. Одна особенно меткая очередь перерубила монстра практически напополам, оторвав ему правую руку в локтевом суставе и отстрелив обе ноги. Фрагменты тела фонтаном из плоти отправились в свободном падении туда же в холодные воды, куда ранее упал генерал Кошевар. К счастью, хоть генерал и получил контузию при ударе о воду, но был еще в сознании и отчаянно барахтался, постепенно опускаясь на дно в своей тяжелой одежде и бронежилете. Несколько солдат, не дожидаясь полной остановки катера, схватили спасательные круги и спрыгнули за борт. Им удалось вытащить Кошевара из воды в последний момент, когда тот уже почти захлебнулся. Волнение на море усиливалось, так что следовало поскорее возвращаться на флагманский крейсер, где уже заждался вице‑адмирал Чекуров, очень расстроенный последними событиями. Пусть хоть удача со спасением Кошевара отчасти скрасит полный провал и фиаско на острове. Если бы еще и его потеряли до кучи, то не сносить тогда ему головы.

Провожая уцелевшим глазом удаляющийся неприветливый берег из черных камней, Петр Ильич увидел на вершине крутого склона, с которого он упал в море, группу ледяных людей со светящимися в полутьме алыми глазами. С дрожью и болью узнал среди них и Дорсуна Тойтоха с погонялом Монгол. Они все неподвижно смотрели ему вслед, после чего медленно растворились в утреннем тумане, превратившись в призрачные тени.

– У вас есть связь с Валентином Андреевичом? Да погоди ты, – хрипло рявкнул Кошевар, грубо оттолкнув руку солдата, который хотел наложить повязку на его кровоточащую глазницу. – Мне срочно нужно его услышать. Это очень важно.

Связист, колдуя со своей радиостанцией, после нескольких томительных минут переговоров с кем‑то передал генералу наушники и микрофон.

– Валентин Андреевич? Вы? Мне нужна помощь твоих кораблей! – тут же перешел к делу Кошевар, проигнорировав радостные причитания Чекурова, обрадованного его появлением. – Немедленно прикажи эскадре открыть огонь по береговой линии, далее вглубь на пятнадцать километров. Я хочу, чтобы ты утопил здесь все в огне в стальном вихре!

– Для чего? – не на шутку удивился Чекуров. – На побережье и в глубине острова могут оставаться еще выжившие люди. Наши люди! Спасибо небесам и патрульному катеру номер три за твое своевременное спасение, но я, право, не понимаю, для чего все эти крайности. Что вообще у тебя произошло? Где ты был всю ночь?

– Валентин, пожалуйста, выполни мою просьбу и не спрашивай. Все объяснения после. Всю ответственность беру на себя. Открывай огонь по берегу, очень тебя прошу.

Чекуров, чуть подумав, неуверенно подозвал к себе старпома.

– Боевая тревога. Подготовка к учебным стрельбам.

Легкий крейсер «Адмирал Ушаков» был зачислен в списки ВМФ девятого ноября 1950 года, получив свое имя в наследство от броненосца «Адмирал Ушаков», героически погибшего во время русско‑японской войны. Он являлся крейсером проекта 68‑бис, по классификации НАТО – класса «Свердлов». Это был один из первых послевоенных проектов и последняя серия чисто артиллерийских крейсеров. Он мог нести дежурство и вести боевые действия как вблизи побережья, так и в открытом море. Серийная постройка данного типа производилась в соответствии с первой послевоенной программой военного судостроения СССР, принятой в 1950 году. В качестве главного калибра на корабле были применены четыре усовершенствованные трехорудийные стопятидесятидвухмиллиметровые полуавтоматические артустановки МК‑5‑бис, разработанные в КБ Ленинградского металлического завода имени И.В.Сталина. Заряжание орудия картузное. Заряды поднимались верхним зарядным элеватором, вынимались из него вручную и укладывались на лоток, где происходило снятие асбестового пенала, а затем досылались в камору вручную. Орудия после выстрела продувались сжатым воздухом. Время заряжания орудий составляло около 10–12 секунд. В состав боекомплекта из 150 выстрелов на ствол входили полубронебойные, осколочно‑фугасные, практические снаряды и дистанционные гранаты весом 55 кг с зарядом взрывчатого вещества весом 24 кг. Расчет башни включал в себя 57 человек.

Объявленная Чекуровым боевая тревога быстрее молнии облетела эскадру. К тому времени, как десантный катер с генералом Кошеваром на борту добрался до «Адмирала Ушакова», остальные корабли уже открыли беглый огонь из всех своих главных калибров. Встречать генерала вышел сам Чекуров. Ужаснувшись от вида одноглазого, окровавленного и оборванного человека, в котором с трудом можно было узнать друга, он потребовал немедленно доставить его в лазарет, но генерал стал и тут упрямиться, проявляя свой несговорчивый, скверный нрав. Ему не терпелось лично наблюдать за обстрелом острова, правда, полная потеря сил и насквозь промокшая одежда все же вынудили его отправиться на больничную койку. Лишь после этого «Адмирал Ушаков» присоединился к другим кораблям флота, ведя неприцельный огонь по побережью.

Не отставая от дюжих матросов, тащивших Кошевара на носилках по коридору, Чекуров вытащил трубку изо рта и задал вопрос, который крутился на языке.

– Петр, для чего все это? Что лично тебе даст обстрел острова?

Кошевар разлепил воспаленный уцелевший глаз. Через силу попробовал улыбнуться, после чего хрипло выдохнул.

– Удовлетворение.

– Удовлетворение?

– Око за око.

Чекуров остановился и долго смотрел вслед уходящим матросам, качая головой. Каждый выстрел орудий болезненно сотрясал весь корпус корабля, а палуба слегка покачивалась под ногами. Ну и что это должно означать? Подойдя к иллюминатору и заново раскурив трубку, вице‑адмирал долго смотрел на окутанную пороховым дымом южную оконечность острова. Он пока не знал, что докладывать наверх, слишком противоречивы результаты миссии и еще следует хотя бы в общих чертах понять, что здесь произошло на самом деле. То, что шепотом болтали друг другу по углам моряки, рассказывая невероятные байки про морскую нежить, ледяных людей и прочую чертовщину, ему очень не нравились. Моряки, конечно, люди суеверные, но это уже перебор. Только не на кораблях флота Советского Союза.

Пригород Владивостока. 29 января 1957 года.