Глаза цвета крови

Закончив все свои дела, пилот вернулся на борт необычной воздушной машины. Бесшумно и стремительно взмыв в небеса, чуть повисев на высоте пары сотен метров над островом, блюдце растворилось в воздухе в вихре алого свечения и с громовым хлопком, тяжело прокатившимся по всей округе. Еще через пару минут люди стали постепенно приходить в себя, растирая шеи и удивленно вертя головами, не понимая, как оказались лежащими на улице, в снегу, еще пять минут назад пребывая в теплом помещении. Память о последнем часе их жизни была полностью стерта.

 

Глава 1. Таинственный остров

 

Остров Шикотан. 11 января 1957 года

Командующий войсками Сибирского военного округа генерал армии Петр Ильич Кошевар был чрезвычайно встревожен своей неожиданной и секретной командировкой на Богом забытый островок в Охотском море. Еще буквально вчера он был в Хабаровске на важной встрече с высокопоставленными китайскими и корейскими товарищами, когда по спецсвязи из Москвы его вызвал Никита Сергеевич и сообщил, что все переговоры завершит министр обороны Жуков, а Кошевару надобно немедленно вылететь на остров Шикотан, на котором произошло серьезное ЧП, впрочем, от других подробностей Хрущев воздержался. Докладывать о результатах он поручил ему лично, что уже говорило о необычности происходящего. Обычно командующим округов такого ранга не поручали с виду тривиальные задания вроде инспекций крохотных пограничных гарнизонов, тем более в богом забытой дыре на краю земли. Петр Ильич сразу смекнул, что дело тут намного серьезнее, чем могло показаться на первый взгляд. Возможно, замешана большая политика, ведь рядом находилась Япония.

В 1950‑х годах образовались два основных военно‑политических блока – НАТО и Варшавский Договор, которые находились в состоянии постоянного противостояния. Начавшаяся в конце 1940‑х годов холодная война в любой момент могла перерасти в «горячую» третью мировую. Активно шло военное противостояние не только на земле, в море и под водой, но в первую очередь в воздушном пространстве. СССР являлся единственной страной, ВВС которой были сравнимы с Военно‑воздушными силами США. Возможно, что ЧП как раз и связано с заклятыми друзьями из‑за океана, почти еженедельно проверяющими воздушный щит СССР на прочность, в том числе в районе Курил, вылетая с военных баз, расположенных на Японских островах.

Так как на Шикотане не было аэродрома, добирались туда с материка преимущественно на кораблях. Однако море в это время года неспокойное, и генерал Кошевар решил отправиться на задание на вертолете, хоть его помощники всячески и отговаривали его от этой затеи, пугая штормовыми сводками и умоляя подождать пару дней. Сопляки. Он прошел всю войну, начиная с сорок первого года, выполнил ряд сложнейших боевых задач, участник Тихвинской операции. С июля 1942 года – командир 24‑й гвардейской стрелковой дивизии, воевавшей на Волховском, Сталинградском и Южном фронтах. Отличился при штурме Сапун‑горы под Севастополем и взятии Кенигсберга, за эти сражения получил звания и звезду Героя Советского Союза. А его плохой погодой будут стращать? Правда, справедливости ради стоило отметить, что новейший на тот момент времени вертолет Ми‑4 и вправду не очень уверенно справлялся с непогодой, зубодробительно дребезжал винтами, содрогаясь всем корпусом, преодолевая встречные порывы ветра, иногда проваливаясь в воздушные ямы и клюя носом к земле.

Стиснув зубы, Петр Ильич мужественно терпел все тяготы и неудобства перелета, пока один из его сопровождающих, стараясь перекричать гул винта, не указал на пыльный иллюминатор. На морском горизонте из туманной дымки медленно вырастал в размерах темный силуэт Шикотана. Выглядел остров как‑то мрачно, жутковато и неприветливо. Курилы вообще таят в себе неисчерпаемое количество загадок. Особенно все, что связано с японскими фортификационными сооружениями периода Второй Мировой войны. Именно из бухт Курильских островов японские эскадры уходили в бой с линкорами США. Именно на Курильских островах Шумшу и Парамушир советские десантники столкнулись с жесточайшим сопротивлением японских императорских элитных подразделений. Именно курильский остров Матуа до сих пор таит в себе секреты лабораторий японских ученых‑ядерщиков… Настоящая терра инкогнита.

– Красиво, правда? А какая здесь рыбалка! – не переставал нахваливать полковник Степан Анатольевич Булганин, командовавший пограничными войсками в Приморье. – Петр Ильич, не откажи посетить Итуруп, там образцовая воинская часть, а еще отличная банька…

– Да что вы меня своими образцовыми частями соблазняете! – раздраженно пробурчал генерал, ощущая тошноту. Еще немного тряски – и придется просить пакет, чтобы не опозориться. – Ты мне вот что лучше расскажи, Степан Анатольевич, если у тебя тут все так образцово, шито‑крыто в землю врыто, как ты меня пылко уверяешь, почему ходят слухи, что у тебя тут бардак, шпионы повсюду, всякие японские диверсанты шныряют, как у себя дома?

Полковник побледнел и выпрямил спину под суровым прямым взором генерала.

– Виноват, товарищ генерал, случается, чего греха таить. Американцы обычно облетают нас стороной, хотя всякое бывает, а вот япошки… Эти недобитки империалистические устраивают дерзкие вылазки и кровавые провокации. Двоих пограничников караульной смены год назад порешили ночью прямо на постах во время дежурства. Молодые еще ребята были. Каждому и двадцати не исполнилось. А этих ниндзя‑самураев хреновых мы, конечно, выследили и всю группу ликвидировали, но осадок остался. Не дают нам расслабляться. Заплывают на Шикотан и Итуруп, в связи с чем была повышена круглосуточная боеготовность на вышеназванных островах. Но помилуйте, чтобы они себя здесь чувствовали развязно, как дома? Мы им перца всегда готовы отсыпать, так что не забалуют…

– Ладно, знаю я это все. – Петр Ильич поморщился, схватившись руками за поручень, когда вертолет стал резко заходить на посадку, раскачиваясь из стороны в сторону. – Об одном тебя прошу, голубчик, чтобы там внизу ни произошло, пусть все причастные к этому помалкивают. Под твою личную ответственность. Понял? И так земля слухами полнится, а тут еще это напасть. Тебе надо такое внимание? Вот и я считаю, что нет. Москва недовольна тем, что творится в твоем огороде под названием Курилы. На месте все проясним, мне надо уже вечером отправить радиограмму во Владивосток. Хоть бы понять, с чем придется работать. Мне ведь, как и тебе, ничего не сообщили. Лети туда не знамо куда… Понимаешь?

– Будем стараться, товарищ генерал! Приказать растопить баньку по прилету?

– Валяй, Степан. Я завсегда баньке рад. Но сначала работа!

– Так точно, работа! Только, товарищ генерал, как говорят французы, даже самая прекрасная женщина на свете не может дать больше того, что у нее есть.

– Но зато она может дать дважды! – лукаво поправил Кошевар, и оба рассмеялись.

Полковник Булганин заметно оживился и приободрился, хоть страх перед всесильным генералом в глубине души и остался. Дай бог, чтобы это оказалось рядовое происшествие вроде тех же японцев, которые, честно говоря, и вправду обнаглели. Намного хуже, если здесь замешаны американцы, с ними всегда было полно проблем.

Генерал, отвернувшись, безучастно наблюдал в иллюминатор, как за снежной пеленой белесой мути медленно увеличивается в размерах темный силуэт суши. Напевая про себя любимую фронтовую песню «Любимый город», которую часто играл дома в кругу семьи на гитаре, невольно вспомнил и о ее создателе, подарившем ее советским людям.