Грядущая буря

Этот дом являлся лишь очередным пристанищем в длинной череде дворцов, усадеб и прочих уединенных особняков, служивших в последние несколько недель прибежищами Ранду. После неудачной встречи с Семираг он не хотел задерживаться на одном месте и постоянно менял свои убежища. Ему требовалось время – для того, чтобы подумать, поразмышлять и по возможности сбить со следа ищущих его врагов. Очень жаль, что стало известно о поместье лорда Алгарина в Тире. Хорошее было убежище. А теперь Ранду не стоит подолгу оставаться на одном месте.

Внизу, на лугу – открытом пространстве зеленой травы возле особняка, окруженном рядами елей и сосен, – салдэйцы Башира занимались обустройством походного лагеря. Впрочем, называть в нынешние дни луг «зеленым» можно лишь из иронии. Даже до прибытия армии он не был зеленым – сквозь заплаты прошлогодней бурой травы лишь кое‑где неохотно пробивалась новая поросль. Да и та выглядела болезненной и имела желтоватый цвет, а теперь ее совсем вытоптали лошадиные копыта и солдатские сапоги.

Луг покрылся палатками и шатрами. С высоты второго этажа Ранд видел аккуратные ряды маленьких островерхих палаток, напомнивших ему расчерченные на квадраты доски для игры в камни. Странный ветер не остался незамеченным солдатами. Кое‑кто указывал пальцем на необычно ведущие себя ветки, остальные же продолжали заниматься обыденными делами: чистили, опустив головы, доспехи, носили к коновязям ведра с водой, точили мечи или острили наконечники кавалерийских пик. Ладно хоть не снова явление оживших мертвецов. Даже самые крепкие духом могут утратить волю, коли мертвые восстают из могил, а Ранду необходима сильная и боеспособная армия.

Необходимость. Давно уже не было речи о том, чего хочет сам Ранд, о том, каковы его желания. Отныне он сосредоточен только на том, что необходимо, а больше всего ему нужны жизни тех, кто пошел за ним. Нужны солдаты, которым суждено сражаться и погибать ради того, чтобы приготовить мир к Последней битве. Тармон Гай’дон все ближе. И ему нужно, чтобы все они были сильны – дабы победить.

Вдалеке, на левой стороне луга, по склону невысокого холма, на котором стоял дом, сбегал ручей. Поток вился среди пожелтевшего цепкого камыша и падуболистных дубов, на которых только‑только набухали почки. Вообще‑то говоря, ручей был не слишком полноводен, но для небольшой армии служил превосходным источником свежей воды.

Возле самого окна ветер вдруг исправился, и знамена захлопали и развернулись в другую сторону. Выходит, сосновые ветки были ни при чем, а это знамена развевались неправильно. Мин испустила едва слышный вздох, и Ранд почти физически ощутил ее облегчение, хотя она и не перестала волноваться за него. В последнее время девушка постоянно испытывала беспокойство. Ранд ощущал, что это чувство не оставляет всех четырех женщин, каждая из них представляла собой клубок эмоций, которые он поглубже запрятал в закоулки своего сознания. Трем женщинам он сам позволил соединиться с ним узами, а последняя связала его с собой узами против его желания. Одна из них сейчас приближалась к нему. Авиенда – она вместе с Руарком направлялась в усадьбу на встречу с Рандом.

Все четыре женщины пожалеют, что решили связать себя узами с ним. Ранду хотелось, чтобы он сам жалел о том, что позволил им так поступить – или, по крайней мере, позволил так поступить трем, кого любил. Но правда в том, что ему необходима Мин, нужна ее сила и ее любовь. И он использует ее так, как использовал многих других. В его душе нет места сожалениям. Ему лишь хотелось, чтобы он с той же легкостью смог избавиться от чувства вины.

«Илиена! – в голове Ранда прозвучал далекий‑далекий голос. – Любовь моя…» Сегодня Льюс Тэрин Теламон, Убийца Родичей, вел себя сравнительно тихо. Ранд старался не задумываться о том, что наговорила Семираг в тот день, когда он лишился кисти руки. Она была одной из Отрекшихся; она сказала бы все, что угодно, если бы считала, что брошенные ею слова причинят боль.

«Как‑то, дабы показать, на что способна, она подвергла пыткам целый город, – прошептал Льюс Тэрин. – Она убила тысячу человек тысячью различными способами, чтобы проверить, чем отличаются крики жертв. Но она редко лжет. Очень редко».

Ранд поглубже загнал этот голос.

– Ранд, – произнесла Мин тише, чем прежде.

Он повернулся и посмотрел на девушку. Она была гибкой, из‑за ее изящного сложения ему нередко казалось, будто он намного выше Мин ростом. Ее волосы лежали короткими темными локонами – но не такими темными, как ее бездонные заботливые глаза. Как и всегда, на ней были куртка и штаны – сегодня она предпочла темно‑зеленый цвет, очень напоминающий оттенок сосновой хвои. И, будто бы в противоречие ее простому выбору, сама одежда Мин подчеркивала линии ее фигуры. Серебряная вышивка в виде парных колокольчиков украшала обшлага, из‑под которых выглядывали кружевные манжеты. От девушки исходил слабый аромат лаванды – наверное, от мыла, с которым она недавно умывалась.

Непонятно, зачем носить штаны и при этом отделывать одежду кружевами? Ранд давно уже отказался от попыток понять женщин. Все равно это не поможет ему добраться до Шайол Гул. Кроме того, чтобы использовать женщин, ему незачем их понимать. Особенно если они обладают необходимыми ему сведениями.

Он скрипнул зубами. «Нет, – подумал Ранд. – Нет, есть черта, которую я не переступлю. Есть вещи, которые даже я не буду делать».

– Снова о ней думаешь, – промолвила Мин едва ли не обвиняющим тоном.

Ранду нередко приходила в голову мысль, а не существуют ли такие узы, которые действуют только в одну сторону? Жаль, что он о них не знает, иначе многое бы отдал за то, чтобы ими воспользоваться…

– Ранд, она Отрекшаяся! – продолжила Мин. – Она не задумываясь убила бы всех нас.

– Меня она убивать не собиралась, – тихо произнес Ранд, отворачиваясь от Мин и вновь устремляя взор в окно. – Она хотела забрать меня себе.

Мин передернуло от отвращения. Боль, тревога. Она думала о том мерзком мужском ай’дам, который тайно принесла Семираг, выдав себя за Дочь Девяти Лун. Маскировка с Отрекшейся была сорвана благодаря тер’ангриалу Кадсуане, что позволило Ранду опознать Семираг. Или, вернее, дав Льюсу Тэрину возможность ее опознать.

За пленение одной из Отрекшихся Ранду пришлось расплатиться потерей руки. Когда он в прошлый раз оказался в схожей ситуации, все кончилось не слишком хорошо. Ранд по‑прежнему не знал, куда девался Асмодиан, и не понимал, с какой стати этому скользкому проныре вообще вздумалось сбежать, но подозревал, что тот выдал многие его планы и намерения.

«Нужно было убить его. Нужно было всех их убить».

Ранд кивнул, а потом замер. Это были мысли Льюса Тэрина или его собственные? «Льюс Тэрин, ты здесь?» – подумал Ранд.

Ему показалось, что он услышал смех. Или же, возможно, то были всхлипы.

«Чтоб тебе сгореть! – подумал Ранд. – Поговори со мной! Времени все меньше. Мне необходимо знать то, что знаешь ты! Как ты запечатал узилище Темного? Что пошло неверно и почему узилище оказалось с изъяном? Говори же!»

Да, это определенно рыдания, а не смех. Порой трудно было понять, плачет Льюс Тэрин или смеется. Что бы там ни утверждала Семираг, Ранд продолжал думать о мертвеце как о другом человеке, отделяя его от себя. Он же очистил саидин! Порча исчезла, и больше она не могла влиять на его разум. Нет, он не сойдет с ума.