Грядущая буря

Видения возникали всякий раз, как Ранд вспоминал Мэта или Перрина, и он перестал отгонять их. Он не знал, что порождает эти образы; возможно, природа та’верена давала ему связь с двумя другими та’веренами из его родной деревни. Чем бы ни было необычное явление, Ранд нашел ему применение. Просто еще один инструмент. В видении Мэт, похоже, по‑прежнему оставался с Отрядом, но находился уже не в разбитом на лесной поляне военном лагере. Разглядеть детали было сложно, но кажется, все происходило в окрестностях какого‑то города. По крайней мере, совсем неподалеку проходила широкая дорога.

Вот уже какое‑то время Ранд не видел с Мэтом невысокой темнокожей женщины. Кто она такая? И куда делась?

Видение растаяло. Ранд надеялся, что Мэт скоро вернется к нему. У Шайол Гул ему будет нужен и сам Мэт, и его навыки в тактике.

Один из офицеров‑квартирмейстеров Башира – кривоногий кавалерист с густыми усами и непропорционально широким туловищем, – заметив Ранда, быстрым шагом направился к нему. Ранд отмахнулся от салдэйца, сейчас ему не до отчетов о продовольственных запасах. Тот сразу же отсалютовал и ретировался. Когда‑то Ранда удивляло, что ему мгновенно подчиняются, но не сейчас. Так и надо – солдаты должны повиноваться. Ранд был королем, даже если и не носил в настоящий момент Корону мечей.

Ранд прошел через луг, где теперь тесно стояли палатки и коновязи. Миновав незаконченный земляной вал, он оказался за пределами бивака. Здесь, спускаясь по пологому склону, росли сосны. Тут же справа, среди деревьев, находилась площадка для Перемещения – из предосторожности огороженный веревками квадратный участок земли, где открывали переходные врата.

Такие врата и сейчас висели в воздухе – портал для перехода в другое место. Через них на площадку, усеянную сосновыми шишками, только что вышла немногочисленная группа. Ранд ясно видел плетения, образовавшие эти врата; и создали их с помощью саидин.

На большинстве новоприбывших были яркие одежды Морского народа – мужчины, несмотря на прохладный весенний воздух, шли с голым торсом, на женщинах были свободные цветные блузы. Все были облачены в широкие штаны, и у всех в носу или в ушах сверкали золотые кольца. Сложность этих украшений указывала на занимаемое каждым место в иерархии Ата’ан Миэйр.

К Ранду, дожидавшемуся гостей из Морского народа, подошел один из солдат, охранявших площадку для Перемещения, и вручил запечатанное письмо. Вероятно, его передали через Аша’манов кем‑то из сторонников Ранда на востоке. И в самом деле, вскрыв послание, он обнаружил, что оно от Дарлина, тайренского короля. Ранд оставил ему приказы собирать войска и готовиться к выступлению в Арад Доман. Армию давно собрали, и Дарлин – в который уже раз – интересовался дальнейшими указаниями. Неужели нельзя просто сделать так, как сказано?

– Отправьте гонца, – сказал Ранд солдату, нетерпеливо запихивая письмо в карман. – Передайте Дарлину, чтобы продолжал набирать людей. Пусть каждого тайренца, способного держать меч, отправляет либо учиться воевать, либо работать в кузнице. Грядет Последняя битва. Очень скоро.

– Будет исполнено, милорд Дракон, – ответил солдат, отсалютовав.

– Известите его, что я пришлю Аша’мана, когда надо будет выступать, – сказал Ранд. – Я по‑прежнему намерен использовать его в Арад Домане, но сначала нужно узнать, что обнаружили айильцы.

Солдат поклонился и ушел. Ранд снова повернулся к представителям Морского народа. Одна из женщин приблизилась к нему.

– Корамур! – произнесла она, кивком поприветствовав юношу.

Харине была красивой женщиной средних лет, в волосах ее уже пробивалась седина. Блуза Ата’ан Миэйр была такого ярко‑синего цвета, что позавидовали бы Лудильщики, в каждом ухе висело по пять массивных колец, а цепочку, соединявшую серьги с колечком в носу, украшали золотые подвески.

– Не ожидала, что ты встретишь нас лично, – продолжила Харине.

– У меня есть к тебе вопросы, которые не могут ждать.

Судя по виду, Харине будто застигли врасплох. Она была послом Морского народа к Корамуру – так они называли Ранда. Их страшно возмутило, что Ранд несколько недель провел без их «опекуна», – и он пообещал, что всегда будет держать кого‑то из Морского народа при себе, – но Логайн упомянул, что предводители Ата’ан Миэйр сомневались, стоит ли отправлять Харине обратно. С чего бы? Может, она удостоилась более высокого ранга и стала слишком важной особой для того, чтобы сопровождать Ранда? Разве кто‑то может занимать настолько важное положение, что для него стало бы неподобающим сопровождать Корамура? Многое в обычаях Морского народа представлялось Ранду странным и непонятным.

– Если смогу, отвечу, – сдержанно промолвила Харине.

Через переходные врата позади женщины носильщики заканчивали переносить оставшиеся вещи Харине. По ту сторону портала, держа его открытым, стоял Флинн.

– Хорошо, – сказал Ранд, принявшись расхаживать перед ней туда‑сюда. Временами он чувствовал себя таким усталым – изможденным до костей, – что ему просто необходимо было двигаться. Не останавливаться ни на миг. Если он остановится, враги найдут его. Или же его раздавит собственная усталость, физическая и душевная. –  Скажи мне вот что, – требовательным тоном произнес Ранд, так и не перестав ходить. – Где обещанные вами корабли? На востоке гниет зерно, а народ Арад Домана умирает от голода. Логайн сказал, что вы согласны на мои условия, но я не видел ни единого корабля. Прошло уже несколько недель!

– Наши корабли быстры, – с раздражением сказала Харине, – но нужно преодолеть огромное расстояние. И мы должны пройти через моря, которые контролируют шончан. Захватчики чрезвычайно бдительны и всюду рассылают патрули, так что несколько раз нашим кораблям приходилось поворачивать вспять. Не ожидаешь же ты, что мы доставим продовольствие в мгновение ока? Возможно, Корамур, удобство этих переходных врат сделало тебя нетерпеливым. Нам же приходится преодолевать трудности войны и больших расстояний. Даже если ты избавлен от этого.

Ее тон предполагал, что иначе ему пришлось бы столкнуться с этими трудностями.

– Я ожидаю результатов, – покачал головой Ранд, – а не проволочек. Я знаю, вам не нравится, когда вас заставляют выполнять договоренности, но я не потерплю задержек, как бы вы ни стремились еще раз настоять на своем. Из‑за вашей медлительности умирают люди.

Харине выглядела так, будто ей дали пощечину.

– Уверена, – произнесла она, – Корамур не хочет сказать, что мы не выполняем свою часть сделки.

Морской народ славится упрямством и гордостью, а Госпожи Волн – самые упрямые из Морского народа. В этом отношении все эти женщины были под стать Айз Седай. Ранд помедлил. «Мне не стоит так ее оскорблять и вымещать на ней свое раздражение».

– Нет, – наконец сказал Ранд. – Нет, я не имею этого в виду. Скажи мне, Харине, тебя сильно наказали за наше соглашение?

– Меня нагой подвесили за лодыжки и хлестали до тех пор, пока я не смогла больше кричать. – Произнося эти слова, она в ужасе распахнула глаза.

Что ж, Ранд – та’верен, а оказываемое та’вереном воздействие проявляется и в том, что зачастую люди раскрывают то, о чем не хотят говорить.