Грядущая буря

– В действиях Романды редко бывает смысл. Думаю, она спорит лишь назло тебе. Но я сама видела, как в начале недели она беседовала с Маралендой.

Лилейн нахмурилась. Мараленда приходилась дальней родственницей семьи Траканд.

Суан скрыла улыбку. Удивительно, сколь многого можно добиться, когда другие не принимают тебя в расчет. Скольких женщин она сама недооценила оттого, что не видела в них силы? И часто ли манипулировали ею – так, как сейчас она манипулирует Лилейн?

– Я займусь этим, – сказала Лилейн.

Не важно, что она выяснит: пока Лилейн занята Романдой, тем меньше у нее будет времени на то, чтобы похищать власть у Эгвейн.

Эгвейн. Лучше бы Амерлин поторопиться со своими замыслами и закончить дела в Белой Башне. Хорошо ли выйдет, если она подорвет власть Элайды, а из‑за ее отсутствия распадется единство Айз Седай, подступивших к Тар Валону? Суан под силу только отвлечь на время Романду и Лилейн, особенно теперь, когда Лилейн имеет такое явное преимущество. О Свет! Порой у Суан возникало чувство, будто она пытается жонглировать обмазанной жиром живой щукой‑серебрянкой.

Суан взглянула туда, где за этими тучами должно было находиться солнце. День близился к вечеру.

– Рыбий потрох! – пробормотала она. – Лилейн, мне пора идти.

Лилейн посмотрела на Суан:

– Тебя ждет стирка? Для твоего генерала‑головореза?

– Он не головорез, – огрызнулась Суан и вновь прокляла себя. Она утратит преимущество, если будет грубить тем, кто считает себя выше нее.

Лилейн улыбнулась, в ее глазах блеснул огонек, словно она что‑то знала. Невыносимая женщина. Подруга она или нет, но Суан иногда хотелось стереть ее…

Нет.

– Прошу прощения, Лилейн, – заставила она себя произнести эти слова. – Я злюсь всякий раз, как подумаю о том, чего он требует от меня.

– Еще бы, – сказала Лилейн, поджимая губы. – Я размышляла об этом, Суан. Возможно, Амерлин и мирится с тем, что Брин изводит одну из сестер, но я подобного не потерплю. Теперь ты одна из моих приближенных.

«Одна из твоих приближенных? – подумала Суан. – А я‑то думала, что просто помогаю тебе, пока не вернется Эгвейн».

– Да, – продолжала Лилейн. – Полагаю, пора тебе перестать прислуживать Брину. Я выплачу твой долг, Суан.

– Выплатишь мой долг? – Суан на миг охватила паника. – Надо ли? Конечно, я бы рада освободиться от этого человека, но мое положение дает неплохую возможность узнавать его планы.

– Планы? – переспросила Лилейн, нахмурившись.

Суан мысленно скривилась от досады. Чего она совсем не хотела – бросить тень на Брина. О Свет, по сравнению с твердостью его слова клятвы, даваемые Стражами, могут показаться шаткими.

Наверное, стоило бы просто позволить Лилейн покончить с тем глупым обязательством, но от одной мысли об этом холодело внутри. Брин уже был разочарован тем, что Суан нарушила несколько месяцев назад данное ему обещание. Вернее, она не нарушила – просто отложила его выполнение. Но попробуй убеди в этом упрямца!

Если сейчас Суан пойдет по легкому пути, что Брин о ней подумает? Он решит, что взял верх, что доказал, будто она неспособна сдержать слово. Такого Суан никак не могла допустить.

Кроме того, нельзя, чтобы ее выручила Лилейн. Тогда Суан окажется в долгу не перед Брином, а перед ней. А Айз Седай прибегнет к гораздо более тонким методам, но непременно взыщет долг сполна, пусть даже это окажется лишь требование верности.

– Лилейн, – мягко сказала Суан, – я ни в чем не подозреваю честного генерала. Но он стоит во главе наших армий. Можем ли мы быть уверены, что он делает все как надо, если не будем за ним присматривать?

Лилейн хмыкнула:

– Не думаю, что хоть кому‑то из мужчин можно доверять настолько, чтобы оставлять без надлежащего руководства.

– Стирку я терпеть не могу, – сказала Суан. Это была правда. Но от этого она не отказалась бы и за все золото Тар Валона. – Но если эта обязанность позволяет мне быть рядом и держать ухо востро…

– Да, – Лилейн медленно кивнула. – Да, вижу, ты права. Я не забуду твою самоотверженность, Суан. Хорошо, ты можешь идти.

Лилейн повернулась, бросив взгляд на свою руку, как будто ей чего‑то не хватало. Вероятно, она предвкушает тот день, когда – став Амерлин – будет, прощаясь с сестрой, протягивать для поцелуя руку с кольцом Великого Змея. О Свет, Эгвейн нужно поскорее возвращаться. Какая скользкая эта обмазанная жиром щука‑серебрянка! Растреклятая щука‑серебрянка!

Суан направилась к границе лагеря Айз Седай. Армия Брина окружала лагерь Айз Седай широким кольцом, но шатер военачальника находился на противоположной стороне. Чтобы добраться до него, понадобилось бы не меньше получаса. К счастью, Суан встретилась телега со съестными припасами для армии, доставленными через переходные врата. Низкорослый седеющий возчик тут же согласился подвезти ее, хотя был искренне удивлен, почему она не возьмет лошадь, как подобает Айз Седай. Путь был не так уж далек, а проехать его вместе с репой было для Суан куда менее недостойно, чем трястись на спине лошади. Если Гарет Брин вздумает сетовать на ее опоздание, она ему еще и не то выскажет! Всенепременно!

Она привалилась спиной к бугристому мешку с овощами, свесив через задний борт ноги, скрытые коричневой юбкой. Пока телега преодолевала небольшой подъем, Суан окинула взором раскинувшийся перед ней лагерь Айз Седай – своей упорядоченностью белые палатки походили на город. Его окружали ровные ряды армейских шатров, размерами поменьше, а уже за ними, в свою очередь, росло кольцо палаток и навесов маркитантов и всех прочих, кто обычно следовал за войском.

Вокруг же расстилался бурый пейзаж: зимние снега уже растаяли, но весенняя поросль была редкой. По равнине были разбросаны дубовые рощицы; тени в долинах и вьющиеся струйки дыма из труб указывали на далекие деревни. Удивительно, каким знакомым и каким приветливым казался ей этот край. Когда Суан впервые попала в Белую Башню, то была уверена, что никогда не полюбит эту местность, с ее совершенно «сухопутными» пейзажами, где морем и не пахло.

Теперь же куда бóльшую часть своей жизни она прожила уже в Тар Валоне, а не в Тире. Порой трудно было вспоминать ту девочку, которая плела и чинила сети и рано поутру отправлялась рыбачить вместе с отцом. Теперь она стала совсем другой – женщиной, которая имеет дело отнюдь не с рыбой, а с тайнами.

Тайны, дающие власть и силу, интригующие тайны. Они стали ее жизнью. Никакой любви, не считая легкого флирта в юности. Нет времени на привязанности и почти нет места дружбе. Только одно составляло ее цель: найти Дракона Возрожденного. Помогать ему, наставлять его, надеясь даже управлять им.