Грядущая буря

Арганда по‑прежнему смотрел на Перрина. На капитане блестела начищенная кираса, свой шлем с узкой прорезью в забрале он держал под мышкой. Коренастый мужчина не принадлежал к числу спесивых и заносчивых офицеров, он был простолюдином, дослужившимся до высокого ранга с самых низов. Он хорошо сражался и исполнял данные ему приказы. Обычно.

– Я не передумаю, Арганда, – сказал Перрин, подтягиваясь на руках по влажной земле и глубже залезая под повозку.

– Можем мы хотя бы воспользоваться переходными вратами? – спросил Арганда, тоже опускаясь на колени. Наклонившись и заглядывая под фургон, он едва не касался земли коротко стриженными седеющими волосами.

– Аша’маны истощены почти до смерти, – отрезал Перрин. – Ты это знаешь.

– Они слишком устали для того, чтобы открыть большие врата, – сказал Арганда, – но, возможно, сумеют отправить небольшую группу. Моя госпожа так устала после плена! Вы же не хотите, чтобы она шла пешком вместе со всеми!

– Беженцы тоже устали, – сказал Перрин. – Аллиандре может ехать на лошади, но отправится в одно время с нами. Да ниспошлет Свет, чтобы это случилось поскорее.

Арганда вздохнул, но кивнул и поднялся, а Перрин продолжал ощупывать ось. Он мог определять напряжение дерева и на глаз, но предпочитал убедиться с помощью пальцев. На ощупь – оно надежнее. Там, где дерево ослабело, всегда будет скол или трещинка, и можно определить, что оно скоро сломается. Дерево было простым и предсказуемым.

В отличие от людей. В отличие от него самого.

Перрин заскрежетал зубами. Он не хотел думать об этом. Ему нужно продолжать работать, делать что угодно, лишь бы отвлечься. Он любил работу. А в последнее время для этого у него было мало возможностей.

– Следующий! – сказал он, и голос гулко отразился от днища фургона.

– Милорд, мы должны атаковать! – громогласно объявил голос откуда‑то сзади.

Перрин уронил голову на изрядно примятую траву и закрыл глаза. Бертайн Галленне, лорд‑капитан Крылатой гвардии, занимал в Майене то же положение, что Арганда в Гэалдане. Не считая этого единственного сходства, два военачальника были настолько разными, насколько люди вообще могут отличаться друг от друга. Из‑под фургона Перрин видел лишь большие, превосходно сшитые сапоги Бертайна, украшенные пряжками в виде ястребов.

– Милорд! – продолжил Бертайн. – Атака отважной Крылатой гвардии рассеет этот айильский сброд, я уверен в этом. Мы же легко справились с айильцами в городе!

– Тогда с нами были шончан, – заметил Перрин, закончив осмотр задней оси и ползком перебираясь к передней. На нем была его старая, вся в пятнах, куртка. Фэйли бы его отругала. Он должен выглядеть, как то подобает лорду. Но неужели она считает, будто он наденет дорогую одежду, если собирается целый час лежать на грязной траве, разглядывая днища фургонов?

Начать с того, что Фэйли вообще бы не захотела, чтобы он лежал на грязной траве. Положив ладонь на переднюю ось, Перрин задумался, припоминая ее черные, как вороново крыло, волосы и характерный салдэйский нос. Она была воплощением его любви. Она была для него всем.

Перрин добился своей цели – он спас ее. Так почему же у него на душе почти так же тягостно, как раньше? Он должен радоваться, должен испытывать восторг и облегчение. Пока Фэйли была в плену, он места себе не находил. Но и теперь, когда она в безопасности, по‑прежнему казалось, что все не так, как надо. Но почему? Он не мог объяснить почему.

О Свет! Почему ничто не идет так, как должно? Перрин потянулся было рукой к карману, чтобы потрогать шнурок с узелками, который когда‑то там носил. Но он уже выбросил его. «Прекрати! – велел он себе. – Она вернулась. Мы снова можем жить, как раньше. Разве нет?»

– Да, верно, – продолжал Бертайн, – полагаю, отсутствие шончан осложнит атаку. Но та группа айильцев, что разбила свой лагерь, меньше воинства, которое мы уже разгромили. А если вы беспокоитесь, то можете послать гонца к той шончанке‑военачальнице и вернуть ее. Наверняка она не откажется вновь сразиться рядом с нами!

Перрин заставил себя вернуться в настоящее. Размышлять о собственных проблемах сейчас неуместно; в данный момент главное – подготовить к дороге эти фургоны. Передняя ось была в порядке. Перрин перевернулся и ногами вперед выполз из‑под фургона.

Бертайн был среднего роста, хотя плюмаж из трех перьев на шлеме делал его выше. Одну глазницу майенца закрывала красная повязка – Перрин не знал, где Галленне потерял глаз, – а его доспехи сияли. Он выглядел возбужденным, словно принял молчание Перрина за согласие на атаку.

Перрин встал, отряхивая коричневые штаны из грубой ткани.

– Мы уходим, – сказал он и поднял руку, пресекая возможные возражения. – Мы победили здесь несколько септов, но айильцы были опоены вилочником, и на нашей стороне были дамани. Мы устали, изранены, и мы вернули Фэйли. Больше нет причин сражаться. Нам не нужен бой.

На лице Бертайна явственно читалось неудовольствие, но он кивнул и развернулся. Тяжело шагая по грязи, майенец направился обратно к своим воинам, седлавшим лошадей. Перрин поглядел на сгрудившуюся возле фургона кучку людей, желавших поговорить с ним. Когда‑то подобное раздражало Перрина. Это казалось бесполезной работой, так как многие из просителей знали заранее, каким будет его ответ.

Но им нужно было услышать ответы от него, и Перрин начал понимать важность этого. Кроме того, их вопросы помогали ему забыть то странное напряжение, которое не оставляло его после спасения Фэйли.

Перрин направился к следующему фургону, люди двинулись за ним. В длинной веренице каравана было не меньше полусотни повозок. Первые были нагружены спасенным горожанами имуществом из Малдена; на тех, что в середине, еще шла погрузка, и Перрину оставалось осмотреть только два фургона. Ему хотелось до заката оказаться подальше от Малдена. Возможно, вдали отсюда он почувствует себя в безопасности.

Если только этим новым Шайдо не вздумается преследовать его из мести. С такой толпой, которую Перрину нужно увести с собой, его и слепой способен выследить.

Солнце, размытой кляксой светившее за пеленой облаков, клонилось к горизонту. О Свет, ну и задача – разобраться со всей неразберихой и организовать беженцев и солдат из разных лагерей. И кто‑то еще говорит, что обратная дорога легче!

Лагерь Шайдо был полностью разорен. Многие из брошенных палаток его люди обшарили, разобрали и свернули. Теперь о том, что возле города был разбит айильский лагерь, говорили лишь истоптанная трава, грязь и разбросанный по размякшей земле мусор. Шайдо, будучи айильцами, предпочли поставить свой лагерь за стенами города, а не внутри их. Странный народ, вне всяких сомнений. Кто же отказывается от хорошей постели, не говоря о более выгодной с военной точки зрения позиции, оставшись жить в палатках в чистом поле?

Но Айил к городам относились с презрением. Бóльшая часть зданий Малдена была сожжена еще при первой атаке Шайдо или разграблена в поисках ценностей. Двери были выбиты, окна разбиты, вещи разбросаны по улицам и втоптаны в грязь ногами гай’шайн, которые неустанно носили из города воду.