Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

– Не… ну если ты так ставишь вопрос…

– Тебе может по морде дать за Джонсона?

– Да ладно ты, не заводись! К чёрту эту старую дель Ромберг! Я вот пару месяцев назад в порту с Оливией Морган столкнулся, вот та да… Штучка!

– Лучше уж дель Ромберг! А то эта штучка тебе штучку отрубит, ты и не заметишь!

Мужики успели сходить по делам и вернуться в лагерь, пока обсуждали эту столь важную тему. Я же, убедившись, что на тропе больше никого нет, вновь вышел на неё и направился следом за ними.

Вскоре я смог разглядеть лагерь. С трудом сдержался, чтобы не выдать какой‑нибудь четырёхэтажный мат.

Алти с острова Нассийя говорили, что пиратов на острове Невезения много. Что как минимум одна команда постоянно охраняет шахту.

Так вот алти ошиблись.

Пиратов было слишком много. Палатки и костры заняли огромную поляну: отовсюду слышались крики и смех. Причём не только мужчины собрались тут – были и женщины, пиратки да «лагерные маркитантки» – страшные и дешёвые шлюхи, готовые отправляться в командировку на заработки на такие вот дикие острова.

Дерьмо медузы, если это – команда одного корабля, то там стопушечник, не уступающий размером «Бессменной Виктории».

Что, конечно же, бред.

Стало быть, кораблей несколько.

 

Глава 6

 

Я тихо убрался подальше от лагеря – очередная группа пьяных моряков собиралась сходить до ветру, и ждать этого момента я был не намерен.

– Проклятье, – пробурчал я себе под нос, направляясь в сторону штолен.

Разумеется, ночью там никто не работает – хотел бы я так думать, но нет. Чем ближе я подходил, тем отчётливее слышал разнообразную какофонию звуков. Очевидно, каменные глыбы здесь долбят круглосуточно, добывая из них голубоватый сверкающий порошок.

Плато у подножия рудника было покрыто хибарами, в которых сейчас спали невольники, отработавшие дневную смену. Вокруг хибар и у входа в штольни нёс вахту вооружённый караул.

Выглядели караульные, как и отдыхающие в лагере пираты, – были обряжены в штаны разнообразного кроя, рубахи разного фасона или жилеты на голое тело – даже отдалённо единой формы одежды здесь найти было невозможно.

Но! Караульные пираты, в отличие от лагерных, были явно трезвы как стёклышко.

– Вон оно что… – прошептал я, не сводя глаз с ближайшей пары караульных.

Один стоял расслабленно и почёсывал брюхо. Второй же выглядел куда более собранным. Он переступил с ноги на ногу, на миг замерев, как истукан.

Эх, я уйду в бессрочный отпуск в тот миг, когда перестану отличать флотского матроса от матроса свободного капитана и уж тем паче от матроса из пиратской команды.

Я внимательно осмотрел других караульных, припомнил людей, увиденных в лагере.

Всё сходится.

Тихо развернувшись, я по джунглям обошёл вокруг шахты, стараясь запомнить как можно больше деталей, а затем двинулся в сторону бухты.

Пираты… Команд, которые занимаются одним лишь пиратством, то есть только противозаконными деяниями, раньше не существовало. Некоторые из свободных капитанов или флотских часто обстряпывают грязные делишки. По сути, они и есть пираты. Если ты можешь доказать, что перед тобой корабль, замешанный в пиратстве, ты можешь топить его или абордировать и быть уверенным, что закон на твоей стороне.

Тех, кто привык пиратствовать, часто выдаёт поведение. Честные моряки ведут себя гораздо приличнее, чем этот бесстрашный наглый сброд.

Я отклонился от курса, взяв левее бухты. Прихлопнул огромного комара и вернулся к своим размышлениям.

Сейчас на острове много «профессиональных» пиратов. Скорее всего, их капитаны носят погоны свободных капитанов, но могут быть и флотскими, и во время «официальных» заданий вся команда надевает форму. Но для них всё же пиратство занимает в жизни большее место, нежели служба.

Однако на этом острове достаточно и переодетых служивых матросов. То есть тех, для кого пиратствовать не привычно. Таких людей выдаёт внешняя строгость, сколько ты ни обряжай их в растянутые рубахи и широкие штаны.

А что это значит?

Да ничего хорошего это не значит.

На этой оптимистичной ноте я, продираясь сквозь густые заросли, подошёл к обрыву. Остановился на самом краю и напряжённо уставился вниз. Метров двадцать лететь. Раньше я тут прыгал в воду, и всё было нормально. Но когда‑то случилось землетрясение…

Слева раздался хлопок. За ним ещё один и ещё – огромные крылья бились об воздух.

Я швырнул булыжник в воду.

– Бульк! – донеслось снизу.

– Дурак‑дурак! – прокричал громадный попугай, пролетая надо мной. Как я и ожидал, эта тварь среагировала на шум. Они всегда так делают. Чуть что – кричат, заглушая округу.

Убедившись, что внизу довольно глубоко, я натянул воздушный пузырь и сиганул с обрыва.

Насладившись мгновеньями полёта, я без брызг вошёл в воду и поплыл в сторону бухты.

Все мои усилия были вознаграждены – я смог доплыть до пришвартованного в бухте корвета ещё до того, как начало светать.

Достав из сумки самодельные «перчатки‑когти», я надел их и начал медленно подниматься. Артефактные когти вонзались в укреплённую древесину. Иногда они хотели соскользнуть, требовалось напитывать контур…

Хорошо, что лезть высоко мне не требуется.

Вонзив левые когти в борт, я вцепился зубами в правую перчатку и с трудом снял её. Держа в зубах, раскрыл сумку, сунул туда перчатку…

Стало попроще.

Одной рукой достал из сумки заранее приготовленные смеси и начал наносить на борт корабля дополнительный слой, запитывая его собственным контуром.

Грубо говоря, в определённом месте я слепил тонкую, почти невидимую пластину‑артефакт.

Закончив работу, выдернул левые когти и прыгнул в воду.