Хозяин восьми морей: Возвращение в Сумрак

Осторожно спустившись к берегу, я пошёл вдоль русла.

– Смотрите, – я тихо указал на полуметрового карася лазурного цвета, который резвился, выпрыгивая из воды. – Что вы думаете, глядя на него?

– Красивый. Цвет чешуи гармонирует с цветом воды и неба, – быстро ответил Шон.

– Он так беззаботно наслаждается жизнью… Думаю, лучше его не беспокоить. И пройти мимо, если есть такая возможность, – изрекла Марси.

– Хороший карась. Жирный. Будет вкусно. Особенно если приготовит Берг, – под неодобрительные взгляды товарищей проговорил Починкко.

Я усмехнулся.

– И вы все правы. Но забываете вот о чём: тёртая чешуя этого карася используется в артефакторике в качестве усилителя для линз, которые, в свою очередь, используются для усиления световых эффектов, чтобы…

Я оборвал себя, поняв, что могу долго рассказывать, а мне самому хочется двигаться дальше.

– В общем, артефакторам следует знать о подобных животных и растениях как можно больше, – хмыкнул я. – И наш с вами знакомый, профессор Кевин Рассел, как раз написал короткую статью про лазурного карася. В ней он указывал, что живут такие караси в основном в пещерных реках, иногда выплывая под открытое небо, чтобы впитать солнечную энергию. Но далеко от дома они никогда не отплывают. Ну? Смекаете?

Алти Починкко сообразил, куда я клоню, быстрее двух выпускников лучшей Морской Академии всей Ойкумены.

– Будем нырять, брат? – спросил он, быстро скидывая с плеча импульсное ружьё и расстёгивая клетчатую рубаху.

– Верно. Марси… – я запнулся. Чего‑то я о ней не подумал.

– Пф! – выдохнула девушка, резко скинув камзол и оставшись в рубахе. – Я не боюсь замочить ножки, кэп!

– Славно. Тогда плывите за мной. Оружие берём с собой, одежду оставляем. И вот ещё… на всякий случай, – я достал из сумки четыре воздушных пузыря, которые мы с ребятами и натянули на головы. Так мы сможем лучше видеть под водой и, разумеется, дышать.

Спустя пару минут, доплыв до того места, где совсем недавно резвился лазурный карась, я нырнул под воду.

На самом деле, если бы какой‑нибудь человек, далёкий от теоретической артефакторики и зоологии, случайно бы тут оказался, он ни за что бы не подумал искать в небольшой речушке подводную протоку.

В своё время я сильно озаботился безопасностью тайника и о его точном местоположении не знал никто. Хотя мы с командой частенько приплывали на этот остров, и особо умные могли догадаться зачем. С другой стороны, и «официальная» причина посещать остров у меня тоже имелась.

В подземном водном тоннеле было темно, хоть глаз коли. Поэтому нам пришлось использовать подводный фонарь, при создании которого используют цельную чешую светящихся рыб. Чешуя лазурного карася, к слову, тоже подходит.

Наконец, впереди забрезжил тусклый свет. Я начал всплывать, и когда вынырнул, оказался в прохладном гроте.

– Красота‑то какая, – я с улыбкой глядел на люминесцентных бабочек, облюбовавших это место для отдыха. Они сидели на стенах и потолке грота и их крылышки светились холодным светом разных цветов.

– Ух ты! – восторженно выдохнула Марси, приложив ладошки к щекам.

– Да‑а‑а… – так же восторженно протянул Шон, однако взгляд его соскользнул с бабочек на нашего старпома. Рубашка Марси намокла и теперь прилипла к телу, очерчивая фигурку.

– Только после свадьбы, – шепнул я ему на ухо.

Парень вздрогнул и принялся созерцать бабочек.

Проклятье! Я превращаюсь в тех самых брюзгливых папашек, которые не давали мне и их дочуркам наслаждаться молодостью…

– Вот это я понимаю, истинная красота, – проговорил Починкко, – не то что эти ваши каменные джунгли.

После короткого отдыха я с нетерпением повёл ребят по узкой каменной дорожке. Слева от нас была полукруглая прохладная стена, а справа подземная река. Сейчас, когда мы не тревожили воду, в ней можно было разглядеть светящиеся тушки лазурных карасей.

И именно из‑за карасей в один момент я напрягся. Было прекрасно видно, как рыбы резко рванули прочь – на выход из грота. Туда, откуда мы только что пришли.

– К бою! Живо! – резко скомандовал я, выхватив пистоль и ятаган.

– ГР‑Р‑Р‑А‑А‑А!!! – оглушительный рёв отражался от каменных стен и бил по ушам.

– Ш‑Ш‑А‑А‑А!!! – тут же последовал за ним протяжный вой.

– Едрит вас в мачту, – процедил я, поняв, кто именно залез в грот через другой тоннель со стороны моря.

Водная гладь разверзлась, и меня атаковала зубастая голова, похожая одновременно на голову крокодила и змеи.

– Бэнг! – рявкнул я, выстрелив почти в упор из пистоля‑кулеврины.

Голову не снесло. Эта тварь успела выстрелить из пасти водой и погасить мощь моего выстрела.

Но пасть ей обожгло, а башку отбросило назад.

В этот же момент раздались другие выстрелы, а через миг пронзительное «Ай‑й‑й!!!».

 

Я резко повернул голову на голос Марси. Моя стапром упала в воду, которая быстро становилась красной от хлещущей из ноги девушки крови.

Змеиная голова устремилась к Марси.

Громыхнуло!

Починкко выстрелил из импульсного ружья, которое дорабатывал я. Моего нового друга едва не развернуло от отдачи. А змеиную голову отбросило в каменную стену.

Обожжена, но не оторвана.

Всё происходило слишком быстро. Но даже этих мгновений хватило другой голове (полу‑крокодильей) прийти в себя и выстрелить мощным водяным потоком.

Мы сцепились с двухголовой гидрой – морским охотником из рода змееобразных. Чем больше голов, тем тварь опаснее. Девятиглавая, например, считается столь же страшным противником, как и морской дракон (высший из морских змей). Двухголовая стоит внизу иерархии гидр.

Вот только этот факт совершенно не утешал меня, когда мы оказались в замкнутом пространстве.

Короб с сердечником корабельного щита застыл в воздухе. Я не поддерживал его активацию – и так должно хватить, чтобы защититься от водяного потока.

Раздался громкий всплеск – Шон прыгнул в воду, чтобы помочь Марси.

Вторая голова чудища открыла глаза и в тот же миг атаковала ребят. Увы, мой пистоль не успел перезарядиться.

Но я ведь не только стрелок!

Ветер охватил и усилил клинок ятагана‑кроншнепа. С радостным рёвом артефактный ятаган пронзил твёрдую плоть в щеке монстра. Я бил в то место, куда совсем недавно стрелял Починкко.

И пусть шкура гидры очень твёрдая, под ней мягкая плоть, не способная остановить артефакт.

– Г‑Р‑Р‑Р‑РА‑А‑А‑А!!! – заревела от боли другая голова, ибо та, которую я пронзил, умерла.

Правда, как всем известно, гидры умеют регенерировать свои головы. Нужно…