Хозяйка аптечной лавки
– Ну, не сам лично, конечно… Такие, как он, рук не марают черной работой.
– Но почему? Что я ему сделала? Где дорогу перешла? – сыплются вопросы один за другим. – А как он… убил меня?
Селеста подается навстречу и вновь обнимает. Гладит по спутанным волосам мягкой и теплой ладонью, убаюкивает одним своим присутствием. Не знаю, что насчет меня, но эта леди – точно ведьма.
– Все позади, Касси.
Я не соглашаюсь, выныривая из затягивающего омута спокойствия. Отодвигаюсь от Селесты, упрямо встречаюсь с ней взглядом.
– Как? – Почему‑то мне очень важно это знать.
Она вздыхает, отводя глаза.
– Зеленые топи. Тебя утащили туда, и ты не вернулась.
Какой кошмар! Чего там в аварию попасть… Тут в болоте можно сгинуть!
– Спасибо, что не на костре, – срывается с языка в обход мысли. – Ведьм же обычно сжигают, да?
Замечаю, как Селеста бледнеет, и понимаю, что права.
– Главное, в город не спускайся. А здесь безопасно.
И что же, мне всю жизнь теперь в лесной избушке прятаться? Ну уж нет! Не для этого меня Смертушка сюда переселяла.
– Спасибо, что рассказала. – Сжимаю пыльную ткань, в которую обернута, вдруг понимая, насколько я грязная. Получается, из болота вылезла?.. Бр‑р‑р!
Если к этому причастен некий Бастиан, он обязан ответить по заслугам! Бедная Кассандра… и несчастная я! Это ж надо, в тело утопленницы угодить! У меня душевная травма теперь.
Ох, Басти, зря ты так… очень зря.
Вот приведу себя в порядок и построю планы мести. Сразу после того, как что‑нибудь съем. Я жутко голодная! Словно вечность во рту и росинки не было.
– Селеста, мне бы помыться, одеться, еды раздобыть… Мои вещи далеко отсюда?
Она вскакивает с кровати и улыбается. Кажется, рада сменить тему.
– Ближе, чем ты думаешь, сестрица!
Глава 2
Селеста чертит на стенах какие‑то знаки, выцарапывая их заостренной палочкой. Затем шепчет слова заговора, водя по рунам кончиками пальцев. Начертанное начинает источать бледный зеленый свет, раскрашивая полумрак комнат подобием северного сияния.
Я наблюдаю за этим, раскрыв от восхищения рот. Даже голодный желудок и зудящая от засохшей грязи кожа не умаляют представшего передо мной чуда. В доме творится настоящая магия, проявления которой я ни разу в жизни не видела. И все, что когда‑либо добиралось до меня с экрана телевизора через фильмы о волшебстве, в один миг становится бутафорским и пустым.
Не успеваю налюбоваться игрой света в воздухе, как прямо из него начинают проявляться очертания предметов. Мебели и вещей, что когда‑то наполняли этот дом. Так много всего! От ковра под ногами до мелких стеклянных камушков в хрустальной вазе на столике у камина. Среди прозрачных круглых стеклышек прямо на глазах возникают несколько оранжевых и начинают гореть, превращая обычную интерьерную безделицу в замысловатый светильник.
Пустой дом за пару минут возвращает себе обстановку, знакомую жившей здесь когда‑то Кассандре. Для меня же все тут ново и удивительно. Конечно, от пыли и паутины появление мебели не избавляет, но зато становится понятно, что здесь живут люди.
– Очуметь, – срывается с языка.
Селеста смеется, устало стирая испарину со лба.
– Что за странное словечко?
– Я тоже так могу? – пропускаю вопрос мимо ушей, мысленно давая себе подзатыльник. Надо контролировать речь, тут наверняка многих выражений слыхом не слыхивали.
– Конечно! – вздыхает она, прикрывая глаза. – И даже лучше. Мой резерв в последнее время слегка уменьшился…
Очень заметно, что ворожба непросто ей далась. Хочется немедленно разузнать подробности, но тут пустой желудок издает рев голодного бегемота. Это смешит нас обеих, и новая знакомая тут же отправляется в сторону кухни.
– Иди купаться, Касси. А то на кикимору болотную похожа! Я же наведаюсь в твой погреб. Сниму чары стазиса с его содержимого и что‑нибудь быстренько приготовлю.
– Постой, а как воду нагреть? – Вспоминаю, что местные вряд ли знакомы с центральным водоснабжением и отоплением.
– Магия дома разбужена, вода нагреется по одному твоему желанию.
А появится она тоже по воле мысли?.. Решаю разобраться уже на месте, не задавая лишних вопросов.
Растерянно осматриваюсь, теряясь в догадках, в каком из множества шкафчиков искать полотенца и чистую одежду. Но быстро соображаю, что поиски лучше начинать со спальни, а не гостиной.
И правда, в комнате обнаруживаю большой платяной шкаф, комод, столик с пыльным зеркалом и множеством косметических бутылочек, мягкий пуфик и даже воздушные голубые занавески, щедро украшенные паутиной. Да уж, работы здесь непочатый край. Но все потом!
Распахиваю дверцы шкафа, пробегаю взглядом развешанные на деревянных плечиках наряды. В основном простые платья, сарафаны и юбки. Все внушительной длины. Я такую позволила себе лишь раз – на выпускной. И прокляла тот день, умудрившись наступить на собственный подол во время выхода на сцену. Вручение аттестата об окончании школы запомнилось на всю жизнь.
– Да здравствуют ножницы…
Хватаю первый попавшийся сарафан и принимаюсь искать нижнее белье. Нахожу в одном из ящиков комода. Глаза сами собой становятся шире. Медленно выуживаю из общей кучи «трусики» и расправляю обеими руками.
– Вот это шаровары! Как в них ходить?
Понимаю, что разговаривать с самой собой – плохой звоночек, и резко поворачиваюсь в сторону кровати.
– Эй, шерстяной, ты это видел? – демонстрирую коту бабушкины труселя.
– Бр‑р‑рось гадость, – вдруг раздается манерный голос. – С голым за‑адом тебе гора‑аздо лу‑учше.
Какое‑то время я просто моргаю, тупо глядя в наглые желтые глазищи, а потом взвизгиваю, прижимая к себе вещи.
– Селеста‑а‑а‑а!
Кот фыркает и спрыгивает с кровати, со скоростью пули выбегая из комнаты. В дверях едва не попадает под ноги бегущей на мой зов ведьме. Та чертыхается, подбирая подол юбки, и отшатывается в сторону.
– Что стряслось?!
– Он говорит!
