Хозяйка аптечной лавки
Огонек прыжками двигает к выходу и скребется в дверь. Делать нечего – открываю и выбегаю вместе с ним. Оборачиваюсь на пороге, замечая, как пена стремительно продвигается в гостиную.
Волком смотрю на кота.
Кот меланхолично смотрит на меня.
– А ты хотела швабр‑рой ору‑у‑удовать весь день?
Непонимающе хмурюсь, и фамильяр поясняет:
– Пена сейчас все де‑ело сде‑е‑елает и развеется.
– Х‑ха… – Перевожу взгляд обратно на дом. – Удобно, однако.
Интересно, а в этом мире все хозяйки такой пенкой пользуются? Или это исключительно ведьмовской лайфхак? Разузнать в срочном порядке! Может, у меня тут золотая жила в волшебных бутылочках таится.
Пока жду снаружи, решаю осмотреть свое жилище при свете дня. Ночью строение казалось мне совсем стареньким, но сейчас выглядит значительно лучше. И на чердачном этаже, оказывается, есть окошко – значит, не так уж там темно. Можно смело забираться, не опасаясь привидений.
Кстати, об окнах.
Обхожу дом и открываю все ставни. Замечаю, как сильно облезла голубая краска, и задерживаюсь, чтобы отколупать несколько длинных чешуек. Наверное, нужно составить список дел. В моей голове столько всего важного точно не уместится.
В прошлой жизни я вела ежедневник, который был скорее увлечением, нежели практичным планером. Наклейки, рисунки от руки, куча разных цветов, которыми пестрели страницы. Но свою техническую часть он тоже выполнял. Я занимала себя вечерами, планируя следующий день, и таким образом почти избавилась от привычки смотреть сериалы перед сном. Увы, запланированное практически никогда не исполнялось в полной мере, но я старалась.
Если в вещах Кассандры отыщутся тетрадь и карандаш, можно повторить опыт ведения планера и здесь тоже. Тем более он мне будет очень даже полезен.
– Гото‑ово, можно заходить, – доносится со стороны фасада манерный голос фамильяра.
Любопытство прибавляет мне скорости, и я оказываюсь внутри дома за считанные секунды. Прохожу в центр большой комнаты, пораженно осматриваясь. Очень хочется присвистнуть. Я бы это сделала, если б умела.
– Вот это да!
Ни пылинки, ни паутинки! Стекла блестят, пропуская солнечный свет, и тот играет на всех вымытых до идеальной чистоты поверхностях.
Быстренько пробегаюсь по комнатам, задерживаюсь в спальне. Кажется, или занавески с брошенной на кровати простыней тоже выстираны? Нет, это было бы слишком хорошо. По ткани чудо‑пенка только пыль собрала. Ну ничего, наверняка среди тех бутылочек имеется замечательный аналог стирального порошка, который достаточно насыпать в таз с водой, дабы белье моментально посвежело.
Если это так, то я самая счастливая хозяйка на планете!
Кстати, от приторно‑сладкого запаха розовой жидкости не остается и следа. В воздухе витает исключительно свежесть убранного помещения. Из‑за этого кажется, что чего‑то не хватает. Хочется добавить акцентов. Аромата свежеиспеченного хлеба, например, или душистой свечи. Но над уютом поработаю позже. Сначала – основное.
Придерживаясь своего изначального плана, решаю довести до ума спальню. Подумав немного, принимаюсь двигать кровать. У другой стены она гораздо лучше смотрится. И удобнее – свет от окна теперь падает в изножье, постепенно пробираясь вверх, к подушке.
Нахожу в комоде неиспользованное постельное белье и застилаю постель. Затем передвигаю столик с зеркалом и кресло. Кошусь на шкаф. Нет уж, этому товарищу тут самое место.
Перебираю косметику и прочие женские штучки. То, чего не знаю – в основном бутылочки с незнакомыми веществами – складываю в отдельный ящичек. Потом буду разбираться.
Осталась одежда.
Оказывается, практически все вещи мне велики. Но это из‑за нездоровой худобы, которую я планирую в скором времени исправить. Так что ничего из нарядов не выкидываю. Только отсортировываю в две стороны: то, что могу носить сейчас, и то, в чем сильно «тону».
Отдельную боль причиняет нижнее белье. Ну не привыкла я в таком ходить! Буду надеяться, что скоро освою ведьмовские фокусы и смогу поколдовать над отдельными атрибутами одежды. Можно попытаться перешить, но в моем случае лучше этого не делать. Получится только хуже, ведь мой максимум общения с иглой и ниткой – штопанье дырок на носках.
Когда вид спальни более‑менее меня устраивает, снимаю занавески, подбираю грязную простыню с пола и отношу в ванную. Пока что складываю на лавку, планируя допросить фамильяра о свойствах остальных средств из бытовки.
Теперь – кухня.
Тук‑тук.
Замираю на середине пути. Мне кажется, или из‑под пола действительно стучат?.. Пока стою, напряженно вслушиваясь в тишину, ничего не происходит. Лишь кот медленно вытягивает голову над подлокотником кресла.
Жму плечами – видимо, почудилось. Делаю шаг к кухне, и вдруг: бам!
Вскрикиваю, тут же зажимая рот ладонью. Это что еще за чертовщина?! Внизу будто случился маленький взрыв.
– Оюшки, – выдает кот без малейшего намека на манерность.
– Что значит «оюшки»?! – шепотом восклицаю я, пятой точкой чувствуя неладное.
– Кажется, зверь проснулся.
Бабах! – соглашается с ним нарушитель спокойствия из подполья.
– К‑какой еще зверь?
Кот прячется за подлокотник, оставляя на обозрение лишь рыжие кончики ушей.
– Тебе лучше знать, ты же его сюда притащила. А он сопротивлялся, между прочим.
– Я?!
Божечки, ну за что мне это?..
– Ну, допустим… И я спрятала его в погребе?
– В подземелье.
Ах, тут еще и подземелье имеется. Замечательно! Осталось найти вход и набраться смелости войти. А Кассандра могла бы питомца на свободу выпустить, прежде чем топиться!
Глава 4
Стою над откинутой в сторону дверцей погреба и смотрю в черную квадратную дыру. Кот жмется к моей лодыжке, шевеля усами и нюхая воздух. Защита и опора из него так себе. Я в этом мире неполные сутки, а уже задаюсь вопросом важности фамильяра для ведьмы. Так ли без него плохо?
