Хранитель очарованных комнат

Подумать только: Мерритт станет домовладельцем. Землевладельцем. Он разбогатеет и заживет хорошей жизнью. Напишет новую книгу, а потом еще одну.

Пол содрогнулся. Мужчина ухватился за подлокотник.

– Отличный выбор. – Хюльда подняла амулеты и встала, надевая свой на шею и протягивая другие два Мерритту. – Оставьте себе. Но будьте с ними поосторожнее. Они дорогие.

Мерритт кивнул.

Миссис Ларкин уверенно пошла к двери, хотя ей и пришлось снова воспользоваться ломом, чтобы ее открыть, а потом в ход вновь пошел зонтик, чтобы они могли пройти под дождем из… краски. Амулет на лестнице удержал перила на месте. Мерритт старательно глядел Хюльде в затылок, чтобы не видеть, как портрет в приемной смотрит на него.

К его удивлению, дом позволил Хюльде открыть дверь, и стало видно вечернее солнце… прекрасное солнце. Оно заполнило приемную и прогнало тени, и Мерритт впервые с момента приезда вздохнул легко.

Хюльда сперва ткнула за порог своим зонтиком, затем, сжав рукой амулет, вышла сама.

И ничего не произошло.

Он сделал глубокий выдох.

– Слава богу.

Но в тот самый момент, когда он попытался последовать за ней, дверь хрустнула и сжалась до размеров его туловища, не давая выйти.

Мерритт чуть не разрыдался:

– Да будь ты проклят! – Он прижал один из амулетов к двери. Миссис Ларкин никак не отреагировала.

– Не мучайте дом, мистер Фернсби, – предупредила Хюльда, проведя рукой по сжавшемуся косяку. – В этих стенах очень много магии, и по каким‑то причинам она не хочет, чтобы вы выходили.

Хюльда похлопала по сузившейся двери.

– Проползать через нее я бы вам тоже не советовала.

В голове Меррита нарисовалась жуткая картина собственного тела, разрезанного пополам, и мужчина содрогнулся.

– Дело в том, – сказал он, – что я приехал лишь оценить это место. Я не взял с собой вещи, только небольшой чемодан.

Хюльда постучала пальцем по подбородку.

– У меня в досье есть ваш текущий нью‑йоркский адрес. Я прослежу, чтобы ваши вещи доставили. На то, чтобы это организовать и собрать свои собственные вещи, мне понадобится два дня.

Два дня.

– Я столько не проживу.

– Будьте добры к дому, – сказала она. – И не снимайте амулет.

Хюльда задумалась.

– Может, управлюсь за день. У вас достаточно еды?

Плечи Мерритта поникли, когда он вспомнил, что привез с собой.

– У меня есть немного сыра и имбирное печенье. – Ну, по крайней мере, от голода он не умрет. Мужчина погрузился в раздумья.

– Подождите, вы не могли бы кое‑что отправить по почте? – Мерритт начал письмо своему другу Флетчеру, проживающему в Бостоне, в своем блокноте, но тот сейчас был под ковром…

– Разумеется.

Когда он не сдвинулся с места, Хюльда вытащила свой блокнот из сумки и перелистнула его на пустую страницу, прежде чем вручить Мерритту. Он испытывал огромное искушение прочитать, что миссис Ларкин там написала, но… сперва дело.

Облокотившись о дверной проем, он написал поспешное письмо, сообщая другу о своих затруднениях, хоть и выставил все в довольно легкомысленном свете. Дурная привычка. Мерритт подписал письмо, сложил его и вручил вместе с блокнотом обратно Хюльде.

– Пожалуйста, поторопитесь, – взмолился он.

– Я никогда не тяну время, – сказала она, задирая нос. Но взгляд ее смягчился. – И, конечно же, я постараюсь вернуться завтра к вечеру.

Хюльда собралась уходить, но остановилась и снова повернулась к нему. Порылась в сумке и вытащила оловянную коробку для ланча. Она передала ее через сжавшуюся дверь, не говоря ни слова, а потом пошла в сторону берега.

Внутри лежали яблоко и сэндвич с ветчиной.

Мерритт сел на пол и начал есть, а входная дверь захлопнулась.

 

Глава 5

 

 

7 апреля 1827, Лондон, Англия

 

Мать Сайласа умирала.

Она уже два дня не открывала глаз. Дыхание ее было хриплым и поверхностным, лицо осунулось и побледнело.

Это не стало неожиданностью. Она постепенно угасала уже многие годы. Ее свет стал таким тусклым, что Сайлас иногда сомневался, что заметит, когда он совсем погаснет.

Но в глубине души юноша знал, что заметит.

Сжимая и разжимая кулаки, он взглянул на дверь материнской спальни. Кристиан только что вышел. Сайлас отпустил слуг и запер за ними дверь. Его мать не доживет до конца недели. Может, даже до конца дня.

Вероятно, было даже милосердием испытать это на ней.

В январе Сайлас обнаружил зачарованный коттедж в Котсволдсе: простой домик, снабженный чарами стихий, позволяющими контролировать воду. В нем жил старик, который не возражал или не замечал, что Сайлас крутится в окрестностях. Вновь переживая ту ночь с отцом, Сайлас перебирал все чары в своей крови – и выделил именно ту комбинацию, которая позволяла брать. Некромантия, чтобы контролировать жизненную силу… Дом, конечно, живым не был, но магия‑то была. Хаократия, чтобы разбить и перестроить магию. Кинез, чтобы перенести ее из сосуда в сосуд – из дома в него. С отцом этот процесс был яростным и быстрым. С домом был просчитанным и осторожным.

И это сработало.

Дом не был живым существом, а значит, не мог и умереть. Тот коттедж в Котсволдсе все еще стоял и простоит довольно долго. Так что пусть смерть отца и отобрала его чары у Сайласа, силы водной стихии его лишить никто не мог. А что касается жильца… Современная сантехника или горничная вполне компенсируют то, что он потерял.

А теперь одна из сильнейших некроманток Англии умирала в своей постели перед ним. И магия, специально выведенная и культивированная, умрет вместе с ней.