Хранитель очарованных комнат

– К сожалению, я не сообразила привезти с собой веревку.

По ее тону Мерритт не мог понять, считала ли она всю эту ситуацию до нелепого смешной или воспринимала ее крайне серьезно.

– Но даже если бы привезла, я все равно не уверена, что смогла бы вас вытянуть. Надеюсь, карабкаться вы умеете.

Его плечи и локти болели от предыдущих попыток.

– О, я определенно пытался.

В дыру опустилась простыня, привязанная к другой, а потом и к третьей. Эта женщина, видимо, сняла белье с постелей наверху. Удивительно, что дом это позволил, а не просто‑напросто столкнул и ее в погреб.

Простыни достали до него, и Мерритт подождал, пока Хюльда найдет, к чему привязать другой конец. Однако он быстро понял, что лезть вверх по простыням – очень сложное дело. Вот спуститься по ним было бы возможно, а хвататься было особенно не за что, если не считать узлов, но когда он добрался до первого, совсем запыхавшись, тот развязался и уронил его обратно в грязь.

– Вот ведь, – пробормотала Хюльда.

– Давайте я еще попробую, – предложил Мерритт.

Хюльда стала спускать простыни, пока он не дотянулся до второй и не привязал к ней первую встречным узлом. Держалось куда прочнее, но писатель был просто не в состоянии подтянуться вверх по этим чертовым простыням, а Хюльда, хоть и пыталась, не смогла затащить его в кухню.

Мерритт стоял в погребе, положив руки на бедра. Он выкопал неглубокую могилку для своего нарастающего отчаяния и наскоро его зарыл:

– Ну, это была хорошая попытка.

Хюльда вздохнула:

– Я чувствую, что это я виновата. Нужно было не уезжать, а отправить послание.

– Тогда мы бы, наверное, оба сейчас здесь сидели.

Она фыркнула.

– Как будто я бы подпустила вас к спичкам! О, – она снова исчезла, в этот раз лишь на мгновение, – держите.

Она протянула вниз какой‑то сверток. Мерритт и не сознавал, насколько голоден, пока не увидел, что в нем лежит сэндвич.

Он мигом его съел.

– Спасибо.

– Я также привезла продукты и счет за упаковку и доставку ваших вещей. Ваш арендодатель был довольно уступчив. Мои оставшиеся вещи доставят завтра. Сундуки и все прочее. – Она пожевала щеку. – Может, если вы снимете амулеты, мы бы смогли…

– Нет.

Она нахмурилась, глядя на Мерритта.

– Я начинаю опасаться, что вас из этой ситуации выручит только магия, мистер Фернсби. И, как я уже говорила, дом не имеет власти за своими пределами, а вы сейчас находитесь снаружи. Он, вероятнее всего, ничего не может сделать.

– А может уронить одну из потолочных балок мне на голову и закончить то, что начал, – возразил Мерритт..

Покачав головой, Хюльда сказала:

– По крайней мере, вы теперь осознали, как важна грамотная прислуга, верно?

– Да, – его голос стал тверже. – Поскольку я намереваюсь падать в ямы регулярно, было бы кстати иметь в услужении нескольких магов, способных меня из них доставать.

– Не нужно так об этом говорить, – возмутилась Хюльда. – Работа прислугой – это лучший способ для обездоленных повысить свой статус и заработать неплохие деньги для себя и своих семей.

Мерритт швырнул обертку от сэндвича в грязь.

– Вы говорите как политик.

– А вы, похоже, наслаждаетесь тем, что подмечаете мои причуды.

Миссис Ларкин подтащила поближе свою сумку и стала в ней рыться, но Мерритт уже знал, что там не найдется ничего полезного.

– Несмотря на текущие затруднения, – продолжила она, – мы вас вытащим. А тем временем я спущу вниз одеяло и еду. Мои грузчики прибудут завтра, и мы заручимся их помощью.

– А может, они еще и входную дверь выломают?

Хюльда закрыла сумку.

– Дому просто нужна твердая рука. Уверяю вас, немного времени и усилий – и здесь вполне можно будет жить…

– Миссис Ларкин.

Она посмотрела на него.

Потянув себя за кончики волос, Мерритт спросил:

– Почему это для вас так важно?

Она ответила не сразу:

– Почему для меня так важно что?

– Этот дом. Чтобы я остался. Все, – он повел рукой, – вот это.

Хюльда открыла рот, будто хотела остроумно возразить, затем снова его закрыла и задумалась. Оранжевый свет солнца угасал, а зачарованная лампа отбрасывала на стены тени – там, где Мерритт их видел.

– Магия, – осторожно начала она, – искусство умирающее. Заколдованные дома – тем более. Они критически важны для нашей истории. Они сохраняют то, что мы не можем, заклятия, давно утерянные из‑за причуд генеалогии, ибо когда у магии нет смертного тела, она не может угаснуть или рассеяться. В современном мире волшебные дома – это объект бесконечных исследований как для ученых и магов, так и для историков. Это музеи нашего ремесла.

Мерритт сложил руки на груди.

– Поэтому они важны, согласен. Но почему этот дом важен для вас?

Хюльда ответила не сразу. Села по‑другому. Какое‑то мгновение Мерритту казалось, что она собирается уйти, но она не ушла. Разгладила юбки. Поправила очки. Проверила прическу.

– Потому что это – моя жизнь, мистер Фернсби, – сказала она уже мягче. – И потому что у меня нет и никогда не будет ничего другого.

Он опустил руки.

– Вы говорите ужасные вещи.

– Едва ли. Я реалист.

Он криво улыбнулся:

– Не кажется ли вам, что кто‑то, обладающий магическими силами, должен – ну не знаю – не быть реалистом?

– То, что магия редка, не делает ее нереальной, – возразила она.

Несколько секунд оба молчали.