Хранитель очарованных комнат

– Мне платит БИХОК, мистер Фернсби, – поправила его Хюльда. – Вы будете выплачивать жалованье кухарке и горничной, которых наймете.

– БИХОК? – переспросил мистер Портендорфер.

– Это та бостонская организация, о которой я писал, – ответил мистер Фернсби.

Хюльда удалилась, оставив мужчин завтракать, чтобы тем временем воспользоваться своей волшебной лозой в приемной и уборной. Она не установила никаких амулетов в гостиной и прилегающем к ней зимнем саду, и темные тени клубились внутри, как будто дом бесновался от того, что его силой принуждают к порядку. Когда Хюльда приблизилась к двери, ее пруты разошлись в стороны, но этого следовало ожидать, потому что магия была сконцентрирована в этой части дома. Если ей не удастся отыскать источник силы в огражденных комнатах, придется переносить амулеты в другие помещения для более тщательного обследования.

Вернувшись в столовую, она застала мужчин за разговором.

– …поживает очень неплохо. Очень неплохо, – рассказывал мистер Портендорфер, когда Хюльда проскользнула внутрь и стала собирать грязную посуду. – Думаю, скоро она выйдет замуж.

– Замуж? – Мистер Фернсби подался вперед. – Да ведь ей же сколько? Пятнадцать?

Мистер Портендорфер рассмеялся.

– Мерритт, ты серьезно? Ей двадцать три!

Мистер Фернсби по своему обыкновению присвистнул.

– Двадцать три. А в моих мыслях ей всегда двенадцать.

– Будучи человеком, который построил свою жизнь на собирании фактов, ты явно упускаешь самые простые. – Мистер Портендорфер взглянул в сторону Хюльды. – А вы знали, что этот человек однажды нанялся в Сталеплавильную компанию братьев Риз только лишь для того, чтобы написать достоверную историю об их противозаконных методах ведения бизнеса?

Хюльда оперлась рукой о дверной косяк.

– Я была не в курсе.

Мистер Портендорфер хлопнул в ладоши.

– Ты там четыре месяца проработал, верно?

– Только три. Это было ужасно.

– Зато руки накачал.

Хюльда перебила:

– Я намереваюсь составить днем еще один список покупок, мистер Фернсби. Нам нужно мясо: может, у вас есть какие‑то предпочтения?

Мистер Фернсби медленно выдохнул – кажется, с облегчением.

– Подойдет любое, если цена приемлемая. Спасибо.

Она кивнула:

– А по части алкоголя есть предпочтения?

Тут он улыбнулся, но улыбка не соответствовала выражению его лица.

– У меня, эм, нет. То есть не нужно закупать алкоголь в расчете на меня.

– Все еще не пьешь? – спросил мистер Портендорфер.

Мистер Фернсби пожал плечами:

– Я избегаю того, что может привести к неприятностям.

Трезвость этого утверждения привлекла внимание Хюльды, а может, дело было в его выражении лица. Как будто у двух друзей был секрет, который они не решались озвучить в этих зачарованных стенах.

И пусть правила этикета соблюдались сейчас не в полной мере, они все же не нарушались столь грубо, чтобы Хюльда начала расспрашивать.

 

* * *

 

Спустя четыре дня с тех пор, как писатель унаследовал Уимбрел Хаус, и его нью‑йоркская квартира была опустошена благодаря бостонскому институту, о котором он никогда и не слыхал, а его вещи были перевезены на удаленный островок в заливе Наррагансетт, Мерритт достал инструменты, собранные им за последние тринадцать лет, и нерешительно вошел в кухню, которая вроде как пыталась его убить.

Хюльда разместила по углам маленькие красные мешочки – амулеты из БИХОКа. С момента их установки дом казался… домом. Тени и скрипы сводились к минимуму, покуда он не выходил за границу действия амулетов. Мерритт спал крепче, чем во все предшествующие дни. Все казалось почти нормальным.

Но вот кухня, конечно, была в безобразном состоянии. Стоя рядом, Флетчер присвистнул, как будто подслушал эту мысль и решил ее подчеркнуть.

Возможно, если убрать защиту, дом мог и сам себя починить. Мерритт не знал наверняка. А возможно, пол бы снова разверзся, затянув его и Флетчера вниз, и запер бы их навсегда, превратив погреб в могилу. От этой мысли писатель сглотнул. Ему действительно не хотелось опять оказаться в этой яме. По многим причинам. А Флетчеру нужно было возвращаться к сельскохозяйственному оптовику, на которого он работал. Неизвестно, как его работодатель отреагирует, услышав «был съеден домом» в качестве оправдания за прогул.

А тем временем пол оставался все так же проломлен, открывая дыру размером где‑то с два шага в самом широком месте и с его ступню в самом узком. Края досок были расщеплены, второй шкафчик с его стороны обгорел, и дверца криво висела на петлях, возможно, попорченная водой.

Но хотя бы очаг был в порядке.

– Сперва полы? – спросил Флетчер.

Мерритт кивнул и, опасливо приблизившись, перешагнул через самую узкую часть дыры, ожидая, что пол снова вздыбится и сбросит его вниз. Дом тихонько заворчал. Он знал, что Мерритт здесь.

– Ну ладно, – его голос дрожал от неуверенности. – Я попытаюсь, хорошо?

– Ну ты же раньше чинил полы, – сказал Флетчер.

– Я говорю с домом.

Мерритт разложил инструменты на столешнице, переключив внимание на шкафчики. Он осмотрел петли. Их не заменить, если не съездить в город, но мужчина мог их подтянуть и смазать, подшлифовать дверцу снизу, чтобы лучше закрывалась.

И как раз случилось так, что грузчики, доставившие его вещи, упаковали их в два больших деревянных ящика. Возможно, ему как раз хватит материала, чтобы подлатать пол.

– Ты не принесешь те ящики? – спросил Мерритт, не отрывая глаз от разверстой пасти кухни. Ему представилось, что Флетчер молча кивнул, потому что его шаги удалились, а мгновение спустя входная дверь открылась и закрылась. Как и Хюльде, Флетчеру было дозволено приходить и уходить когда вздумается. Только Мерритту было запрещено покидать дом.