Игрок
– Отправляйте – говорю. – Воля ваша. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть». В за полярным кругом тоже люди живут. Наши, между прочим, советские люди.
Бондарь, понимая, что кавалерийским наскоком ничего не добиться, тут же меняет тон. Не нужен я ему в Анадыре. А в Ялте – нужен.
– Что ты, милый друг, совсем скис, – моментально переключается он на сочувственный тон, – устал… перегрелся… творческий кризис. Ты пока с выводами не торопись. Сходи в «Прагу», поговори с людьми, выпей вина… туда же самое лучшее привезли. Я тебе даже завидую… дегустатор…
– Сергей Сергеич…
– Всё, никаких возражений! – довольный собой, Бондарь хлопает в ладоши, – Фёдор Михайлович, шагай на дегустацию. А после мы с тобой о командировке поговорим. На трезвую, так сказать, голову.
Глава 3
Как там говорил товарищ Ленин, чтоб ему в мавзолее икалось? Объективные законы развития общества? По‑моему, так.
И исходя из этих объективных законов мне, как ни крути, нужно вечером в «Прагу». Как я не старался соскочить с этого мероприятия, ничего не получилось.
Это не отменяет того факта, что я очень не хочу ехать в Крым. Но ещё больше я не хочу подводить Костю и тем более навлечь на себя гнев Бондаря.
Он, Бондарь, запросто может устроить мне такую сладкую жизнь, что небо с овчинку покажется. Я, конечно, могу хорохориться, и даже пойти на принцип. Но спастись от проблем, сломав себе карьеру, тоже вариант – так себе.
Устроить что ли в Праге дебош? Такой, основательный, в лучших традициях советских литераторов времён НЭПа. Пойти по стопам Есенина, так сказать.
Накидаться в дым и начать приставать к присутствующим дамам с разными скабрезностями.
Дамы там наверняка будут. Лучший ресторан Москвы, крымские виноделы, работники «Мосторга» и элитного, столичного же, общепита. Сто процентов как минимум пяток, а то и больше красоток из Общесоюзного дома моделей одежды, в просторечии Московский Дом Моды, там точно будут.
А девочки в этом, пардон, блядушнике, соответствующие. Я лично с некоторыми водил очень тесные знакомство.
Год назад, именно там я встретил Алёну.
* * *
Московский дом моды. Я только что сдал свою первую рукопись в издательство и Бондарь, восхищённый глубиной смыслов, богатством слова и там ещё много восторгов было, тут же выдал мне новое задание.
Сто процентов, этому хрену запал в память визит в столицу самого передового государства рабочих и крестьян моделей Кристиан Диор в 59‑м.
И он захотел роман, ну или повесть, на худой конец о наших красотках из этой индустрии. Советская мода всё последнее десятилетие на подъёме. Принцип «Всё лучшее – советское» очень удобно демонстрировать с помощью красивых девушек.
Только что закончился показ. «Мини‑бикини 69», та сценка из «Бриллиантовой руки» была, как говорится, основана на реальных событиях, и меня как писателя пропустили за кулисы.
Сыграли знакомства в писательской среде. Да и вообще, парень я всегда был очень видный, бабий магнит. Так, о таких как я, говорили.
– Так ты писатель? – удивилась моя новая знакомая.
Я сразу запомнил имя «Алёна». Очень соответствует популярному стилю «под русскую старину». Совершенно фантастическая девушка с ногами от ушей, высокой грудью и полностью противоположными официозу взглядами на то, какая должна быть советская комсомолка.
– Именно так, милая. – подтвердил я. – Как раз сейчас пишу производственный роман про творческий путь самых красивых девушек Советского Союза. И мне нужна муза.
– Федя, ты меня смущаешь, – зарделась она.
Таким, как она я всегда прощал «Федю». Федор, Михалыч, или не дай бог Федор Михайлович в постели звучат ну очень нелепо.
– Ну а что? Каждому времени нужен свой символ, – соловьём заливался я. – Ты же видела репродукцию картины «Свобода ведущую народ»? Чем ты хуже модели, которая для неё позировала?
А девочка, молодец! Культурный уровень у неё на уровне. Но как же мило она смущается! Таким красоткам очень идут румяные щёчки.
После этого я повёл её в ту же «Прагу». Кошелёк с гонораром у меня в кармане пиджака это позволял, и к концу вечера смущения и след простыл.
А уж какая она стала, когда мы приехали на такси ко мне! Так, меня за ночь никто не уматывал! С тех пор Алёна и задержалась в моей жизни на целый год.
В общем, да. Надо будет как следует дать джаза в Праге вечером. Глядишь, и проблема исчезнет.
* * *
Из дома Ростовых я решаю тоже возвращаться пешком.
Обычные люди, те кто привык ходить на своих двоих, не понимают этого кайфа. Пройтись по майской Москве. Чувствовать асфальт мостовой под своими ногами и улыбаться по‑летнему одетым девушкам.
А их в моём любимом городе просто аномальное количество. Сказывается наш вечный русский центризм. Так уж заведено, что столица – это центр притяжения тысяч и тысяч молодых парней и девчонок.
В покинутом мною времени ВУЗов в Москве было две с половиной сотни. Сейчас, меньше, но всё равно их очень много. А в них очень много студенток. И на тротуарах центра сейчас самый настоящий цветник.
Так что, несмотря на думы горькие, прогулка до дома у меня вышла приятная.
И она была тем более приятной, потому что я не ловил на себе взгляды, полные брезгливой жалости.
Как ни крути, но советское общество в базе своей создано исключительно для здоровых людей. Такие, как я после той истории в Крыму, в это общество не вписывались органически.
Не предусмотрены были в светлом коммунистическом обществе инвалиды‑колясочники.
