Иным путем

Низкое и злодейское убийство Русского Государя, посреди верного народа, готового положить за Него жизнь свою, недостойными извергами из народа, – есть дело страшное, позорное, омрачило всю землю нашу скорбию и ужасом. Но посреди великой Нашей скорби Глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело Правления в уповании на Божественный Промысл, с верою в силу и истину Самодержавной Власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких на нее поползновений. Да ободрятся же пораженные смущением и ужасом сердца верных Наших подданных, всех любящих Отечество и преданных из рода в род Наследственной Царской Власти. Под сению Ее и в неразрывном с Нею союзе земля наша переживала не раз великие смуты и приходила в силу и в славу посреди тяжких испытаний и бедствий, с верою в Бога, устрояющего судьбы ее. Посвящая Себя великому Нашему служению, Мы призываем всех верных подданных Наших служить Нам и Государству верой и правдой, к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, – к утверждению веры и нравственности, – к доброму воспитанию детей, – к истреблению неправды и хищения, – к водворению порядка и правды в действии учреждений, дарованных России Благодетелем ее, Возлюбленным Нашим Братом.

Дан в С.‑Петербурге, в двадцать пятый день Марта, в лето от Рождества Христова одна тысяча девятьсот четвертое, Царствования же Нашего в первое.

 

 

7 апреля (25 марта) 1904 года. Утро. Санкт‑Петербург. Зимний дворец, Георгиевский зал

 

Сегодня в Георгиевском зале Зимнего дворца было необычайно многолюдно. Новый российский самодержец, чей манифест о восшествии на престол только вчера был оглашен перед народами Российской империи, пожелал выступить перед иностранными послами, а также перед корреспондентами российских и иностранных информационных агентств. Ранее подобным способом взывал к своей пастве только папа Римский, ежегодно выступая с посланием к «Граду и миру».

Сейчас же впервые ко всему человечеству обращалось лицо светское, тем более такое, от которого чего‑то подобного ожидали менее всего. Император российский Михаил II, властелин одной шестой части мира и крупнейшего государства на планете. Было еще неизвестно, станет ли такой формат общения с обществом постоянным, но это мероприятие вдруг приобрело необычайную популярность, и сейчас слушать императора приготовились почти весь дипломатический корпус и аккредитованные в Санкт‑Петербурге журналисты иностранных и отечественных газет.

Все происходило необычно и интригующе. Набережная Невы у входа, ведущего к Иорданской лестнице Зимнего дворца, была оцеплена полицией. Вдоль оцепления прогуливались одетые в штатское агенты охранного отделения и члены Дворцовой полиции. Внимательным взором они смотрели на тех, кто был приглашен на встречу с новым императором, стараясь определить, нет ли среди приглашенных лиц, принадлежащих к эсеровской Боевой организации. Любой, кто вызвал у них подозрение, приглашался в караульную будку, установленную на набережной – там у него проверяли документы.

На входе перед лестницей находилось еще одно оцепление. На этот раз здесь дежурили чины Дворцовой полиции и прогуливались несколько человек в пятнистых мундирах. Здесь приглашенным журналистам предлагали зарегистрироваться у стоящего за оцеплением столика и получить пропуск в Георгиевский зал, где, собственно, и должна была состояться встреча Государя с дипломатами и журналистами. Приглашенному следовало подойти к столику, назвать свою фамилию, имя и орган печати, направивший его на эту пресс‑конференцию. Далее, удостоверившись, что этот человек значится в списке, стоящий рядом с регистратором сотрудник охранки, знавший в лицо практически всех известных газетчиков столицы, подтверждал сей факт, и начиналась выдача разового пропуска. После сверки со списками, которые заранее представили в Дворцовую полицию газеты и журналы, приглашенный получал пропуск. Когда прошедших такой строгий контроль накапливалось с десяток, их в сопровождении чинов дворцовой полиции вели вверх по лестнице на второй этаж, а оттуда – к Большому тронному залу (он же Георгиевский зал Зимнего дворца).

У входа в Георгиевский зал журналистов в последний раз проверяли люди в пятнистой форме, со странным попискивающим прибором в руке, напоминающим короткое весло.

Ну, а далее приглашенные журналисты, а также регистрировавшиеся отдельно и вошедшие через Собственный подъезд Зимнего дворца зарубежные дипломаты и представители питерского бомонда, рассаживались на стульях в Большом Тронном зале и готовились выслушать то, что скажет им новый император о задачах и целях своего правления. В последнее время Россия не раз уже шокировала своих соседей неожиданными успехами и не менее неожиданными политическими решениями.

В ходе последней войны, после того, как Россия наголову разгромила Японскую империю, она твердо встала на Тихоокеанском побережье континента, и готова была в любой момент начать экспансию в сторону слабого и раздираемого смутами Китая. Заключение Российской империей союза с Германией, и ее разрыв с Францией, раз и навсегда нарушил баланс сил в Европе, сделав бессмысленной уже созревшую британскую комбинацию с созданием Сердечного Согласия.

Этот договор должны были подписать еще три дня назад, но пока ни из Лондона, ни из Парижа известия об этом не поступали. Стороны, как говорится, «потеряли интерес», и теперь лишь резкое изменение российской внутриполитической ситуации могло активизировать франко‑британскую связь. Вся Европа, кроме участвовавших в сговоре с Россией Германии, Дании и Швеции, находились в ужасе от всего происходящего. Как и во времена падения Рима, рушились основы мира. Несметные армии варваров снова были готовы победоносно маршировать по всей Европе.

Время, на которое было назначено начало пресс‑конференции, уже прошло. Собравшиеся стали переглядываться и шепотом обсуждать причину задержки. Но тут открылась дверь слева от возвышения, на котором стоял трон, и в зал вошел пожилой человек среднего роста, с короткой седой бородкой. По залу пронесся гул. Многие узнали в этом человеке одного из таинственных гостей императора – капитана Тамбовцева. Судя по всему, он был в фаворе у нового императора.

– Господа, – обратился он к собравшимся в зале, – я назначен Государем вести пресс‑конференцию. Хочу сообщить, что их императорское Величество будет здесь через несколько минут. А пока я хотел бы посоветовать господам журналистам еще раз продумать те вопросы, которые будут заданы ими Государю после его выступления. Прошу учесть, что очередность и продолжительность обращения к Их Величеству определять буду я.

Зал снова загудел, но тут дверь снова распахнулась, и в Большой Тронный зал вошел сам император Михаил II. Все присутствующие дружно встали, приветствуя российского самодержца.

Слегка прихрамывая, он подошел к небольшой импровизированной трибуне, стоявшей неподалеку от тронного возвышения. Государь был одет в черный мундир с полковничьими погонами. В вырезе куртки просвечивала простая матросская тельняшка, а на груди белел крест орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия 4‑го класса. Внешний вид нового императора говорил о том, что основой его правления будет сила, простота и целесообразность.

– Дамы и господа, – негромко сказал он, – я никогда не предполагал, что когда‑нибудь стану императором, и никогда не имел такого желания. Но злодейское убийство моего любимого старшего брата не оставила мне выбора. Мой брат, император Николай II, погиб как солдат на боевом посту, и я попрошу всех присутствующих встать и почтить минутой молчания его самого, а также всех прочих людей, в тот страшный день принявших мученическую смерть от руки злодеев‑бомбистов. Вечная им память.