Иным путем

– С вами, господин Ульянов, – сказал он, – мы уже один раз беседовали. Сюда я вас пригласил лишь для того, чтобы повторить сказанное тогда при всех. Господа, мы не можем строить свое будущее, оставляя наш народ духовной и материальной нищете. Если мы не хотим, чтобы рано или поздно разразился бунт, который сметет и власть и саму монархию, мы должны научиться думать об Империи как об одной многомиллионной семье, где каждый работает в меру своих сил над общим процветанием, и каждый имеет долю от общих богатств…

Император повернулся к министру внутренних дел.

– Поэтому, Вячеслав Константинович, я попрошу доставить в Петербург всех арестованных и осужденных соратников господина Ульянова по партии, содержащихся в тюрьмах и в местах ссылок. Те из них кто, согласится с нами сотрудничать, должны получить полную амнистию. Необходимо разрешить издание газет соответствующего направления, предупредив господ издателей, что допустимо печатать все, кроме прямой лжи и призывов к свержению существующей власти. Все изложенные в газетах факты о преступлениях и правонарушениях должностных лиц и промышленников следует немедленно проверять. В случае, если информация подтвердится, надо вмешаться служителям Фемиды. Суд должен быть скорым и справедливым. Или мы справимся с чиновничьей гидрой, или эта гидра раздавит нас. Недопустимым должно стать любое мздоимство, казнокрадство и издевательство над подданными Российской империи. Мы с господином Ульяновым еще будем работать над этим вопросом.

– Теперь ты, Сандро, – Михаил посмотрел на Великого князя Александра Михайловича, слегка ошалевшего от всего услышанного. – Для тебя я приготовил самое сложное и самое интересное дело. Так уж получилось, что ты в числе немногих оказался посвященным во все подробности известного тебе происшествия, и, в отличие от меня, имеешь склонность ко всякого рода технике. Тебе придется стать моей правой рукой, сиречь Председателем кабинета министров. Должность эта будет наполнена реальной властью, и подчиняться ты будешь исключительно мне и никому более. В то время как я буду заниматься армией, военным флотом, разведкой, полицией и другими силовыми ведомствами, ты будешь строить для нашей России финансово‑экономический фундамент. Задача сложная, но я думаю, ты с ней справишься.

Михаил закончил разговор на оптимистической ноте:

– На сегодня все, господа. МамА, с твоего разрешения, я загляну к тебе попозже. На этом все свободны. А Великого князя Александра Михайловича и полковника Антонову я попрошу остаться.

 

Тогда же и там же, несколько минут спустя

 

– Ну, Нина Викторовна, что скажете? И ты, Сандро? – устало спросил Михаил, когда за последним из его гостей закрылась дверь.

– В каком смысле, Ваше величество? – переспросила полковник Антонова, а Великий князь Александр Михайлович только пожал плечами.

– Как вы считаете, сумел ли я произвести нужное впечатление хотя бы на своих ближайших соратников? – спросил император. – Ведь, если я не ошибаюсь, то моего брата в вашем мире затравили именно по той причине, что он не мог представить себя перед публикой в нужном свете. Если я не доскажу чего‑то газетчикам, все недосказанное будет потом заменено злонамеренным вымыслом, а публика с удовольствием этот вымысел примет. И еще добавки попросит. Ведь тот, кто платит репортерам, требует от них подать читателям материал в той интерпретации, какая нужна заказчикам.

Полковник Антонова улыбнулась.

– Браво, Ваше величество, хорошо сказано! Тем более что вы сами обо всем этом догадались. Поэтому вам необходима грамотная информационно‑пропагандистская кампания.

– И это тоже, – вздохнул молодой император. – Как я понимаю, по этому вопросу мне лучше посоветоваться с очаровательной Ириной Андреевой?

– Именно, – согласилась Нина Викторовна, – да и с Александром Васильевичем Тамбовцевым вам тоже об этом поговорить не помешает. Ну а что сделать с цензурой? С одной стороны, она не должна «держать и не пущать», а с другой стороны, нельзя, чтобы надзирающие органы были добренькими и беззубыми. Нужно принять что‑то вроде закона о клевете, по которому суд наказывал бы клеветника – как рублем, так и реальным лишением свободы.

Великий князь Александр Михайлович хотел было что‑то сказать, но император сделал ему знак помолчать, и снова спросил полковника Антонову:

– Нина Викторовна, а если оклеветанными оказались царственная особа или сама Российская империя как государство?

Полковник Антонова ответила:

– В случае, если клеветниками выступали российские подданные, то их, несомненно, нужно считать изменниками. То же должно относиться и к клевете на Государя императора, как на главу государства. В случае если он был оклеветан как частное лицо, клеветника нужно судить за клевету на частное лицо.

– Нина Викторовна, вы и в самом деле так считаете? – спросил император.

– Да, – кивнула та, – я действительно так считаю. Если, конечно, вы действительно не хотите повторять ошибки вашего несчастного брата. Государство будет стоять прочно, если в нем никто не будет путать личные интересы с государственными.

– Возможно, это действительно так, – кивнул Михаил, – я запомню этот разговор, и мы обязательно вернемся к нему. В ближайшее время я собираюсь провести то, что в ваше время называлось пресс‑конференцией, и в процессе подготовки мы еще раз все обсудим. Как вам это предложение?

Антонова задумалась.

– Если вы о пресс‑конференции, то при правильном подготовке к ней и умелом ее проведении она может иметь ошеломляющий эффект. В ваше время сие мероприятие – нечто совершенно новое, не имеющее аналогов. Что же касается советов, то, как я уже говорила, о том, как все лучше сделать, вам лучше посоветоваться с Ириной Андреевой и Александром Васильевичем Тамбовцевым.

– Отлично, – сказал Михаил, – но сейчас я хочу поговорить с вами о другом… Сандро, с сегодняшнего дня ты становишься председателем Правительства Российской империи. Себе я оставляю общий контроль, Военное и Морское министерства, иностранные дела, МВД и госбезопасность. Все остальное – твое. Работы у нас будет так много, что ее придется делить не на двоих, а на пятерых. Но еще трех таких, как ты, Сандро, у меня нет. Постарайся поскорее определить, кто из министров тебе будет нужен, а с кем лучше попрощаться, вежливо или не очень. Наибольшее беспокойство среди подчиненных тебе министерств у меня вызывает министерство финансов. Пусть Витте и прячется от нас в Америке, но его дух витает среди стен, где он так долго властвовал. Придуманные им «кредиты на плавания» и «вооруженный резерв» чуть было не довели наш флот до поражения в войне с японцами.

Михаил скрипнул от злости зубами.