Избранница Белого волка

– Прости меня, малышка Велена. Прародитель – свидетель, я надеялся, что ты будешь умирать в моих объятьях, но совсем по другому поводу, – шутит он. Фраза разлетается по лагерю, вызывая понимающий смех оборотней. А я радуюсь, что напряжение спадает.

Воины выдыхают, натягивают на себя спешно штаны и разбредаются по лагерю. Повара возвращаются к приготовлению вечерней трапезы. Даже каша в котле булькает веселее.

Рагнар на руках несёт меня к костру, где, истекая жиром, жарится кабан. Сев поближе к огню, он устраивает меня рядом с собой так близко, что подол моего платья укрывает его колени. Оборотень кладёт мне руку на плечо и притягивает к себе ещё ближе, будто чувствуя моё волнение и оберегая меня. Я, собственно, и не возражаю: надёжнее места, чем рядом с Рагнаром, я не знаю. А все эти брутальные, и местами до сих пор полуголые мужики только усиливают тревогу. Поэтому я вжимаюсь в бок жениха, его тепло меня немного успокаивает. Рагнар смотрит на меня с улыбкой, а на сидящих невдалеке воинов коршуном. Слышу добродушные смешки, дескать, гляньте, какая из вожака вышла курица‑наседка, не желающая отпускать своего цыплёнка из‑под крыла.

Повар приносит нам тяжёлые чеканные блюда с мясом. На них выгравирован герб рода Белых Волков: волк, стоящий на задних лапах и держащий в замахе меч. По краю блюда змеится надпись, которую я не разбираю.

– Рагнар, что здесь написано? – любопытничаю я.

– Похвальная любознательность, – слышу я за спиной тот же твёрдый голос, который призывал Рагнара остановиться и дать мне возможность дышать. Не успеваю я повернуться, как рядом уже сидит беловолосый мужчина средних лет.

У них, что, здесь все белобрысые? Ах, да! Белые Волки же, у них цветовая гамма – все оттенки белого.

– Любопытство – хорошее качество для девушки, – тянет он, и я выжидательно смотрю на него: интересно, что дальше скажет, чувствуется какое‑то «но», и оборотень меня не разочаровывает, – но не для женщин.

Я просто спросила, что написано на тарелке, но, кажется, получила лекцию о том, какой должна быть женщина, и где её место.

– Гравировка на блюде – наш девиз: «Честь превыше всего», – приходит мне на помощь Рагнар и представляет своего соплеменника. – Познакомься, Велена, это мой дядя Вегейр.

Я киваю, поклониться старшему мне не позволяет рука Рагнара, по‑хозяйски лежащая на моих плечах. Вегейр пристально смотрит на меня тёмно‑серыми, почти чёрными зрачками. На мгновение мне даже кажется, что зрачок сужается почти до вертикального. Несмотря на обжигающую близость Рагнара, холодок пробегает от затылка по спине и прячется в пятках. Дым от костра попадает в глаза, и я моргаю, чтобы прогнать выступившую слезу. Поднимая глаза снова на Вегейра, облегчённо выдыхаю. Фух, показалось! Обычные у него глаза! Но выглядело жутко.

– Рада познакомиться, – улыбаюсь я приветливо, стараясь сгладить впечатление от моего беспардонного разглядывания. Ветер снова шалит и бросает прядь моих волос на плечо Вегейру.

Тот аккуратно возвращает её мне за спину, стараясь не злить Рагнара, касаясь меня руками. Вегейр задумчиво смотрит на моего жениха и пожимает плечами. Рагнар разочарованно кивает и зарывается носом мне в волосы.

Опять тайны! Сплошные тайны кругом!

С появлением Рагнара в моей жизни я очутилась в водовороте каких‑то интриг, секретов и постоянных стычек.

Привыкай, Велена, вот что значит быть женой воина и государя.

– Ну, не чувствую я запаха, – раздражённо отвечает на немой вопрос Рагнара дядя.

– Мясо восхитительно пахнет, – жалею я Вегейра, который не может почувствовать его запах, но его, похоже, это совсем не волнует, что удивительно. Разве для оборотня обоняние не одно из важнейших чувств? – Отлично прожарено. А какой пряный вкус. Пальчики оближешь!

Выражение, конечно, образное, но Рагнар воспринимает его, как указание к действию, и, захватив мою руку, медленно слизывает текущий по пальчикам мясной сок.

Краснея от смущения, я пытаюсь выдернуть руку. Но куда там! Вырвать что‑то из лап Рагнара невозможно! Если уж он что‑то присвоил, то не отдаст ни за что.

Медленно, явно наслаждаясь процессом, он продолжает свои возмутительные действия, которые заставляют моё сердце выпрыгивать из груди.

– Я могу попросить маму, и она приготовит вам снадобье, возвращающее обоняние, – тараторю я, заливаясь краской, потому что не знаю, куда деться от стыда. Десятки глаз устремляются на меня, я пытаюсь вырвать свою руку у Рагнара, но всё бесполезно, поэтому я заговариваю зубы окружающим в надежде, что они перестанут на нас пялиться. – Только сначала она должна вас осмотреть, чтобы понять, в чём причина проблемы.

– Осмотреть, это хоть сейчас, – хохотнув, соглашается Вейгар. – Твоя мама – очень красивая женщина.

– Кстати, я тоже ничего не чувствую, – доносится до меня шёпот Ингвара, склонившегося к уху брата.

Когда он успел подойти? С этими оборотнями надо держаться начеку! И что у них за хворь такая повальная? Насморк, что ли? Или аллергия на смущение девиц? И в том, и в другом случае я и сама могу прописать лечение – купание в подштанниках!

– Ты мне мешаешь, – бормочет Рагнар, посасывая кончик моего мизинца. Не припомню, чтобы я его запачкала в соке кабана!

Стыдно‑то как! Столько стыда натерпеться за один день, сколько я сегодня – это просто кошмар!

Коварный Рагнар пользуется тем, что сейчас он среди своих и позволяет себе вольности. Видимо, у них такое в порядке вещей, а ещё пенял на воспитание Марты! Я повторяю попытку вырвать руку, но она опять заканчивается провалом.

– Рагнар, на нас все смотрят, – шепчу ему я, надеясь образумить.

– Пускай смотрят и не смеют посягать на мою собственность, – с видом триумфатора заявляет Рагнар. – А то выискались тут защитники, и без них есть кому тебя защитить.

– Ну, Рагнар, – жалобно пищу я. – Мне неловко!

– Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени. Скажи ещё! – требует он.

Ингвар прячет ухмылку, а я не знаю плакать или смеяться.

– Рагнар, давай я тебя по имени назову и прижмусь к тебе нежно, – смеётся Ингвар. – Совсем девчонку засмущал, да нас заставляешь завидовать!

 

Конец ознакомительного фрагмента