Как избавиться от наследства

– Я не совсем уловила связь между свадьбой и восстанием, – осторожно начала я. – Может, если ты мне объяснишь, в чем, собственно, дело…

– Просто изображай в течение пары седмиц юную покорную деву, и все, – вместо ответа потребовал темный.

– Я не умею делать две вещи на голодный желудок: быть покорной и худеть. А сейчас я жутко голодна… – Я чуть склонила голову и скрестила руки на груди.

Не знаю, чего ожидал от настоящей Кэролайн этот темный, но я всегда считала, что если хочешь добиться чего‑то, то нужно уметь договариваться. А еще – понимать намеки.

Судя по моему недолгому опыту общения с чернокнижником, к первому он был не склонен категорически. Интересно, как обстоит дело со вторым?

Темный не был бы темным, если бы не понял того, что я не только недосказала, но даже еще и недодумала.

– Обычно женщины требуют украшений, денег, внимания, услуг… Но первый раз я встречаю согласие в обмен на сочный кусок буженины. Я так понимаю, что к завтраку должна прилагаться беседа? – Он вопросительно изогнул бровь.

– Ты удивительно понятлив. Расскажи мне, почему этот брак был так для тебя важен.

– Ведь не отстанешь, пока всего не узнаешь? – с какой‑то обреченностью протянул темный.

– Видишь, мы всего ничего женаты, а отлично понимаем друг друга, – улыбнулась я.

Чернокнижник хмыкнул:

– И почему ты такая язва?

– У меня замечательный характер. Но я же не виновата, что у кого‑то просто слабые нервы.

– Кэролайн… – он покатал это имя на языке, словно пробуя, примеряя его на меня.

Я чуть поежилась, словно на меня надели платье с чужого плеча. Но мне теперь его носить, если хочу жить, конечно. Между тем темный продолжил:

– Привыкай, что теперь тебя зовут именно так. И я заодно тоже постараюсь привыкнуть. Так вот, Кэролайн, в двух словах этого не объяснишь, а я тороплюсь.

– Я поняла: восстание, допрос и прочие гадости жизни…

– Как вернусь, в общих чертах расскажу тебе, почему наш брак был так важен.

– Точно расскажешь? – тоном сварливой тещи уточнила я.

– Точно, – теряя терпение, прорычал Дэймон.

– Обещаешь? – не унималась я, доводя темного до состояния кипящего чайника.

– Достала! Клянусь первым уровнем Бездны… – после этих слов его руку на миг окутала тьма. – Надеюсь, клятвы будет достаточно, чтобы ты от меня отцепилась?

Я не знала тогда, что эта самая клятва про первый уровень, звучавшая столь весомо, на самом деле полная ерунда. Ее невыполнение грозит чернокнижнику разве что насморком или занозой. Первый уровень – самый слабый из ста… Но пока я не нашлась что сказать, а Дэймон, посчитав, что на этом разговор окончен, развернулся и ушел.

Я так и осталась стоять одна посреди спальни, с коконом из одеяла у ног. На горизонте занимался рассвет, окутывая густым туманом, словно муаром, лощину. А я наконец‑то смогла в полной мере осознать, что же со мной произошло. Да, я в другом мире. Но главное – я могу снова сама ходить, чувствовать свое тело… Жить, а не существовать заживо погребенной в собственной постели, когда тело опутано системами и датчиками! И сейчас моя задача – выжить, не упустить второй шанс.

Я поднесла ладонь к лицу. Еще вчера заметила, что она тонкая и изящная, не знавшая грубой тяжелой работы, холеная. Такой была и вся Кэролайн. С пшеничными, чуть волнистыми волосами, длина которых позволяла закрыть ягодицы. С аккуратными ступнями и лодыжками. Невысокая, я бы даже сказала, миниатюрная. Полная противоположность чернокнижнику, чье тело было украшено шрамами и странными татуировками. Последние отчетливо врезались мне в память, когда Дэймон, встав с постели, показал себя во всей обнаженной красе. Особенно одна, занимавшая едва ли не всю спину, – черный ястреб, расправивший крылья.

Не знаю, сколько я так простояла бы, если бы не лич, выплывший из стены. Дух имел невероятно унылый вид.

– Жаль, что хозяин вчера был столь невнимателен, что не заметил вас, лэрисса… – в голосе полупрозрачного было столько сарказма, что его можно было черпать половником.

– А что произошло бы, случись у Дэймона приступ бодрости? – Я изогнула бровь.

– Вообще‑то мы на это и рассчитывали. Даже ставки делали: просто нагишом он вас в коридор выставит или еще заклятием каким засветит, для науки, так сказать, чтобы знали свое место и в его покои носа не совали. Мессир ненавидит светлых. И то, что вы его жена, ничего не меняет.

– А если бы он поверил моим словам? Что это ты меня сюда привел?

– Я бы сказал, что это не так. И даже поклялся бы, что вы без моей помощи переступили порог его спальни. И не соврал бы ни словом: вы ведь сами взялись за ручку двери, сами явились сюда… И мессир поверил бы мне, ведь сила клятвы незыблема.

Я лишь поразилась тому, как этот… призрачный паразит так легко мог жонглировать фактами. А потом ухватилась за его фразу про клятву:

– А что в этих клятвах такого? Почему Дэймон должен был поверить тебе? Только потому, что ты просто сказал «клянусь»? Так слова же не деньги – их можно наговорить множество, и от тебя не убудет…

Лич закашлялся. Натурально закашлялся. Даже постучал себя по груди.

– Как это «просто слова»! – наконец нашелся дух. – Как это не убудет! Еще как убудет. Когда клянутся, то в залог оставляют частицу себя: крови или души. И зароками просто так не разбрасываются.

– А если бы твой темный поклялся мне в чем‑то? – Я переступила через одеяло и сделала пару шагов к личу.

– Да ни в смерть такого не будет! – уверенно возразил дух. – Мессир не поступит так опрометчиво.

– Уже поступил. Поклялся! – обрадовала я привидение.

Гринро эту новость просто так переваривать не пожелал:

– И что же он вам пообещал, госпожа?

– Кое‑что рассказать, – я не стала вдаваться в подробности.

Если Дэймон не поставил слугу в известность, что я Кэролайн лишь отчасти, телесно, так сказать, а вот душой – не совсем, то и мне этого делать не следует.

– Фых, – как‑то облегченно выдохнул дух. – Всего‑то рассказать… А я уж было подумал… Тогда, лэрисса, у меня для вас две новости. И обе не очень хорошие, что лично меня не может не радовать. Во‑первых, судя по всему, вы настолько разозлили мессира, что он дал это обещание, лишь бы от вас отвязаться. А во‑вторых, рассказать все можно и трупу. Или, на худой конец, вам спящей, валяющейся в бреду, или…

– Достаточно, я поняла, что тебе, личу Гринро, как юристу цены бы в суде не было!

– Да я в жизни, собственно, почти им и был, – с гордостью ответил дух. – Защищал права пожирателей душ в случаях, когда были спорные вопросы: съедена была душа уже мертвого мага или еще чуть‑чуть живого…

– И как же тебя самого‑то не сожрали твои благодарные клиенты?

– Не могу сказать, что они не пытались, – хмыкнул лич. – Но я после смерти предпочел служение роду Райос…