Как избавиться от наследства

Между бровей на лбу чернокнижника залегла морщина, а скулы побелели. Дэймон надолго замолчал, а потом заговорил снова:

– Владыка придумал изящный план, как сократить численность жителей, без войны расширить свою империю и лишить род Райос в дальнейшем возможности претендовать на темный престол. Но была одна загвоздка. Мой отец. Он на тот момент был главой рода стражей Приграничья. Женатым главой. Владыка приказал ему повлиять на меня, чтобы я женился на Кэролайн. Но отец решил сам вести юную Лавронс под венец. А для этого нужно было всего ничего – убить мою мать.

Я в последний момент прикусила язык, чтобы не ляпнуть, какие милые семейные отношения…

– Знаешь, в этом противостоянии я бы встал на сторону матери и прикончил отца, но она успела раньше. Заколола его свадебным кинжалом прямо на императорском ужине, когда он подливал ей яд в бокал. – Дэймон выдохнул. – И не смотри на меня так. Брак родителей тоже был договорной, как и у меня с Кэролайн. Родители терпеть друг друга не могли.

– Встать во главе рода тебя заставил император? – догадалась я.

– Да, это была цена свободы моей матери. Зато после моего согласия ей даже не предъявили обвинения в убийстве супруга.

Я обхватила себя руками. В кабинете было тепло, даже жарко, но по спине прошел холодок. Куда я попала? Стало страшно. Темный, словно прочтя мои мысли, произнес:

– Боишься? Правильно. Страх помогает избежать многих легкомысленных глупостей, например смерти.

– По‑твоему, смерть – это глупость? – Я закусила губу.

– Да. Самая большая глупость, которую можно совершить в жизни, – это умереть, позволив себя убить. А тебя хотят убить многие. Поэтому я прошу только об одном: не будь глупой. Хотя бы пару седмиц не будь.

– Знаешь, вот если бы ты не добавил последнего уточнения, было бы намного лучше.

– Зато так честнее. А честность в Темных землях – товар редкий и ценный.

– Я оценила. И кто же хочет… моей смерти?

– Проще сказать, кто хочет твоего долголетия. Никто.

И Дэймон с охотой пояснил почему.

Аврингрос был бы счастлив, если бы девица Лавронс не дожила до свадьбы. Идеальный вариант. Некого сочетать браком – не быть и свадьбе. Хотя в открытую он этого, конечно, заявить не мог. Согласно официальной версии он был счастлив «укреплению союза между Темной и Светлой империями».

Но тот, кто отравил Кэр в монастыре, вполне мог быть послан именно по его указу.

Да и во дворце темного владыки есть немало тех, кто только искал весомый повод, чтобы развязать войну. Например, таковым могла бы стать смерть благородной светлой, скажем, принесенной в жертву в кровавом темном ритуале… Стоит пустить среди людей Лавронса весть о подобной смерти единственной наследницы… Тут уж или война, или мятеж, что тоже на руку темным. Ведь восстание – это способ еще сильнее расшатать трон светлого императора.

Не следует исключать и фанатиков, которые считают, что темная и светлая кровь не должны смешиваться, и пример Блеквудов‑Бьерков только укрепил их в этом убеждении.

Я же поняла, что чернокнижник сейчас лучше любой белки справится с весьма непростой задачей – доведением меня до шизофрении. Я даже головой помотала, прогоняя соблазнительные мысли о том, что, в общем‑то, совсем не плохо сидеть в четырех стенах, жевать край подушки, пускать слюни и не бояться, что тебя кто‑то прикончит.

А потом бросила взгляд на карту. Что‑то во флажках, которыми были отмечены самые густонаселенные районы, казалось мне неуловимо знакомым… Вот только что?

Дребезжание, негромкое, но настойчивое и резкое, заставило меня вздрогнуть. Мы с Дэймоном глянули на стол. Камень, что лежал на самом краю, засветился, и под ним появился конверт.

Чернокнижник помрачнел, как только его увидел, но решительно подошел и взял послание. Открыл, пробежал взглядом по строкам и медленно положил рядом с чернильницей.

– Кэр, кажется, быть благоразумнее и осторожнее тебе придется гораздо раньше, чем я думал. Император приказал нам завтра к утру явиться во дворец.

М‑да, вот так обстоятельства во второй раз испортили мое замечательное плохое настроение.

– И долго до этого дворца добираться? – сглотнув, уточнила я, памятуя, сколько мы летели до замка на метле.

– Не больше удара колокола. Телепортационный камень доставит нас до столицы, а оттуда до дворца уже на метле. А сейчас иди спать. Завтра будет трудный день.

«Сейчас» не получилось по причине того, что я, как блоха к собаке, пристала к Дэймону с расспросами. Почему мы не могли воспользоваться этим самым телепортационным булыжником, а, как… особо умные, гордые и на всю голову герои, летели сквозь холод и снег на метле?

Темный, скрипя зубами, пояснил, что тогда мы летели через границу. А через нее можно перебраться только своим ходом. Вздумай воспользоваться телепортацией – и тебя попросту разрежет сетью охранного плетения. И выкинет по частям: нога – на землю темных. Рука – на территорию светлых.

– А почему тогда мы не можем сразу во дворец катапуль… телепортироваться?

– Потому что темный властелин – предусмотрительный владыка, который, чтобы не ввергать подданных в искушение убить его императорскую особу, запретил являться во дворец через телепорты. Так что туда, как и через границу, – только на метле или пешком. А теперь иди спать, Кэр. Так от тебя хотя бы меньше вреда, и мне спокойнее, – выдохнул темный, глядя мимо меня на то место, где еще недавно стояло кресло, а ныне красовалась дыра на обугленном ковре.

Я аж поперхнулась от такой несправедливости. Я, что ли, его мебель поджигала? А что до его слабой нервной системы при виде меня на подоконнике, так никто не просил смотреть.

В общем, я убедилась, что мужчины в любом мире одинаковы: не ценят они нас, женщин. А ведь мы всегда готовы о них позаботиться, освободить от лишнего груза: вынести мозг, попить кровушки, расшатать нервишки, из равновесия опять же вывести…

Я обиделась. Гордо так обиделась, независимо. Ни слова не сказала, только спину распрямила и смерила наглеца своим фирменным взглядом фотографа Ады.

Хотела уже развернуться и уйти, даже простучала каблуками по паркету, обойдя обгорелый ковер у самого края, когда чернокнижник выдохнул:

– Кэр, когда будешь решать, каким способом меня лучше убить, советую выбрать сталь. У тебя очень вкусный суп получился, и не хотелось бы портить аппетит, если ты решишь добавить туда яду.

Я чуть не споткнулась от такого заявления и обернулась к темному:

– В смысле убить?

– У тебя было такое выражение лица, с которым в комплекте непременно идет месть. Чаще всего – кровная.

– Дэймон, я в этом мире всего второй день. Но о смерти, убийствах и мести я услышала больше, чем за все двадцать шесть лет, что прожила в своем мире. Скажи, неужели здесь первая мысль у всех: либо тебя пытаются убить, либо тебе надо кого‑то прикончить?