Корона Арвандила. Сиренекрылая в плену Арахнида
Услышав шелестящий звук, доносящийся откуда‑то сверху, я подняла глаза к потолку, где раскачивались из стороны в сторону десятки паучьих коконов. И чем быстрее и резвее они раскачивались, тем ниже опускались к полу, пока вовсе не коснулись его и не завалились набок во всю свою длину. Выпустив их из своих липких сетей, паутина, словно живая и обладающая собственным сознанием, вновь поползла вверх, пока привычно не уперлась в поверхность потолка.
Высокий мужчина скомандовал:
– Выпустите их и свяжите.
От его равнодушного, но низкого и мрачного голоса по позвоночнику пробежали мурашки. Только через несколько секунд я осознала, что от страха даже перестала дышать. В этот момент мои легкие словно онемели, не позволяя сделать ни единого вдоха.
Глава 2. Те, кто правят хаосом
Я едва удержалась от крика, увидев Эльрисс, Фианну, отца и Равендиса, вывалившихся из коконов, вскрытых пищащими насекомыми. Благо мне удалось вовремя зажать рот руками. И как бы ни была мне противна мысль о том, чтобы сидеть в стороне и смотреть, я не могла совершить ничего опрометчивого. Такие действия могли только усугубить уже сложившуюся ситуацию.
Нужно все тщательно обдумать. Моей младшей сестры среди этих коконов не было, значит, ее не поймали, и она наверняка сейчас где‑то прячется.
– Кто вы такие и как вы смеете осквернять священный дворец Арвандила этими мерзкими тварями?! – закричал отец, после чего рухнул на колени, заходясь в хриплом кашле.
– Отец! – Эльрисс подскочила к нему и упала рядом, придерживая его за спину. Ее платье было испачкано грязными пятнами, жемчужные браслеты рассыпались и разлетелись по полу, остатки липкой паутины свисали с каштановых волос.
– Пожалуйста, отпустите нас! Ему плохо!
Тот, что был пониже ростом, уже собирался подойти к королю, но другой остановил его жестом руки. А затем сам приблизился к нему.
– Ты жалок.
Его короткая фраза эхом разнеслась по залам, мои плечи дрогнули. Как он мог сказать такое в лицо самому правителю Арвандила? Они… встречались раньше?
– Маленький сопляк! Да как ты сме‑
Отец с яростью посмотрел на неизвестного и тут же осекся, когда тот отбросил капюшон. Судя по его внезапно округлившимся глазам, они действительно были знакомы.
– Т‑ты? Но… Н‑но ты же…
– Да, я тоже «рад» тебя видеть, старый больной ублюдок, – равнодушно ответил тот, а у меня от его грубых выражений будто земля ушла из‑под ног. Я… была ошарашена…
– Хех… – усмехнулся правитель. – Не думал, что когда‑нибудь снова увижу тебя, Ракхтар. Твоя семья…
– Закрой свой поганый рот.
Сказав это, мужчина замахнулся и пнул отца ногой в живот, выбив из его легких весь воздух и заставив согнуться пополам. Когда он, задыхаясь, завалился набок, я не смогла подавить испуганного вскрика.
Но визг маленькой Эледир, внезапно появившейся в коридоре, оказался гораздо громче и продолжительнее…
Нет, только не это! Моя малышка! Что она здесь делает?! Проклятье!
– Папа! Прекратите, не трогайте папу! – Она кричала, проливая крупные слезы, и едва успевала вытирать их.
Ужас охватил все мое существо. Стопа была ранена, и, похоже, в открытую рану все же попала инфекция, а паучий яд уже давно начал медленно распространяться. В глазах двоилось. Силы медленно, но верно покидали мое тело.
Но когда я увидела, как этот безумец, после того как его высокий напарник кивнул в сторону Эледир, направился к ней с кровожадной ухмылкой, что‑то внутри меня щелкнуло. В груди поднялась незнакомая доселе звериная ярость.
Не успела я опомниться, как очутилась между ними, прикрывая спиной сестру. В этот момент я не чувствовала боли в ноге, ведь ее заглушали адреналин, бурлящий в моей голове, и злость, которая с каждой секундой становилась лишь сильнее.
– Только попробуй тронуть ее, – хрипло пробормотала я, глядя на него исподлобья. – Если хоть один волосок упадет с ее головы, ты пожалеешь, что родился на этот свет…
Наверное, в этот момент я выглядела до смешного жалкой: трясущиеся колени, дрожащие пальцы, слезы, текущие по щекам. Но мне было все равно. Я должна защитить свою сестру, даже если мне придется страдать от рук этого безумца. Пусть он повяжет и бросит к остальным меня, но не этого ребенка!
Черные глаза мужчины насмешливо сощурились, белые зрачки сверкнули.
– Так‑так‑та‑а‑ак… кто это тут у нас?
Сознание медленно очищалось от нахлынувших эмоций, на смену им приходил здравый рассудок, заставляя меня в очередной раз ужаснуться безумию своих поступков. Что мне теперь делать, если он вдруг захочет напасть? Ему не потребуется много времени, чтобы ударить меня и отбросить в сторону, и тогда Эледир окажется беззащитной перед ним!
Что, черт возьми, я натворила, если сейчас я могла бы оставаться в укрытии, и тем временем попытаться найти поблизости какой‑нибудь предмет, который можно было бы использовать в качестве оружия? Никогда, никогда бушующие эмоции еще не приносили мне пользы!
– Маленькая птичка, значит… – Мужчина заглянул мне за спину. – М‑м? Где твои крылья? Ты что, не с ними? – спросил он, показывая большим пальцем позади себя на захваченных членов королевской семьи.
– Я…
– Чего вы добиваетесь, ведя диалог с моей служанкой? Она ничего не знает! – воскликнула Эльрисс, вступая в разговор. – Она даже не Сиренекрылая!
Если бы сложившаяся ситуация оказалась менее опасной, я бы, возможно, и поразмышляла, стоит ли обижаться на ее слова. Сейчас же прекрасно осознавала, что она сказала это нарочно, чтобы защитить меня.
– «Служанка», значит… – Он задумчиво потер подбородок. – И уж тем более не Сиренекрылая… что ж…
– Подожди.
Тот, что избивал отца, подошел к нам ближе и, склонившись, внимательно посмотрел на меня.
Эти темные трещины на его бледном лице, как будто он в любой момент мог рассыпаться на части… Эти черные белки глаз и белоснежные радужки…
Я… я не хотела смотреть на него, но не могла отвернуться, словно какая‑то неведомая сила удерживала меня. Складывалось впечатление, что он заглядывал мне в душу, копался в чувствах и воспоминаниях, и не было никакой возможности ему противостоять…
– Она лжет, – спокойно констатировал мужчина, – это же очевидно. Ты что, слепец? Посмотри на ее русые волосы, на ее фарфоровую кожу и лиловые глаза. Эти женщины и девочка – копии своего безмозглого отца.
