Корона Арвандила. Сиренекрылая в плену Арахнида

– Нет, ты врешь… ты все врешь! Папа тоже говорил, что с мамой все будет хорошо, но ее больше нет! Я больше никогда ее не увижу! И тебя, наверное, тоже никогда не увижу! – Она подняла свои большие умоляющие глаза, и все внутри меня сжалось от боли. – Исилия, не уходи! Не уходи, как ушла мама!

Если бы вы только знали, с каким трудом я сдерживала себя, чтобы не зарыдать сейчас. Мне часто бывало грустно по той или иной причине, и, думаю, именно поэтому я смогла подавить подступающие слезы. Привычка.

Нет, я не могу сейчас плакать, особенно в присутствии Эледир. Уж не знаю, что ждет меня в плену Арахнидов, но я должна сделать вид, что все будет хорошо, хотя бы ради моей любимой сестры.

– Знаешь что? Вот…

Я распустила свою высокую замысловатую прическу, вытянув из нее две большие заколки с декоративными гроздьями сирени, и протянула их Эледир. Прохладные русые локоны мягко упали на мои обнаженные плечи, покрыв их мурашками.

– Возьми. Когда‑то это был подарок мне от нашей матушки, а теперь пусть это будет подарок от меня тебе. Нет, не так… пусть это будет подарок от нас с матушкой тебе.

Повернув сестру спиной, я положила на ее ладони две красивые заколки: пышные фиолетово‑лиловые цветы сверкали яркими блестками, а рядом примостились две маленькие сиреневые бабочки. Они были очень похожи на тех, что не так давно зажигали цветы в тронном зале.

– С завтрашнего дня отсчитывай ровно месяц, хорошо? – Я в последний раз обняла ее сзади и поцеловала в макушку, зажмурившись. – Эледир, я обязательно вернусь к тебе. А матушка… матушка никогда не покидала нас. Она сейчас на небесах, и я уверена, что ей очень не нравится, что ты плачешь. Ты хочешь расстроить матушку?

– Не хочу… – ответила младшая, в последний раз вытирая глаза кулачками.

– Тогда не плачь, наберись терпения и жди меня. Хорошо?

– Угу…

Когда я была уже на полпути к ожидающим Арахнидам, меня вдруг окликнул твердый голос Равендиса:

– Исилия.

Я удивленно обернулась и встретилась с его решительным взглядом. Хотя мужчина, видимо, потерял сознание еще в коконе от недостатка кислорода и только недавно очнулся, он выглядел вполне бодрым и в целом держался молодцом.

– Я спасу тебя. Спасу и женюсь на тебе.

– Как романтично, меня сейчас стошнит, – закатил глаза брат Ракхтара.

Равендис Райендейл… Несмотря на то, что ты мне неприятен и душевно, и физически, я бы предпочла сейчас твое общество двум сумасшедшим Арахнидам.

Я слабо улыбнулась ему, а потом… потом мы с Эльрисс скрестили взгляды, молча прощаясь друг с другом. Она что‑то прошептала одними губами и моргнула. Что именно она сказала, я не разобрала. Наверное, что‑то вроде: «Будь сильной. Мы обязательно найдем способ освободить тебя».

 

Глава 3. Темница Кромкредора

 

Подняв глаза к ночному небу, я наблюдала за безмятежно плывущей луной, холодной и равнодушной ко всему, что происходило на земле. Крошечные звезды зажигались то тут, то там, переливаясь маленькими белыми бриллиантами и освещая длинную витиеватую дорогу, удаляющуюся вглубь леса.

Я покинула дворец около получаса назад, вернее… меня насильно вытащили оттуда. Не знаю, почему я вообще положилась на вооруженных стражников, ввалившихся в залы, и бросилась к ним, вдохновленная идеей побега. Конечно, ничего не вышло: они даже не пытались мне как‑то помочь, опасаясь гнева представителей древней расы.

А я, в свою очередь, вместо того, чтобы быть повязанной парой‑тройкой крепких паутин, теперь была похожа на полноценный паучий кокон, в котором нетронутой оставалась только голова. Ракхтар сказал, что «так куда удобнее нести пленников» и что я не смогу попытаться сбежать, если еще раз подумаю об этом.

К сожалению, среди захваченных я была не одна: на плече Арахнида‑младшего болталась связанная рыжеволосая Фианна, которая еще во дворце укусила его за руку и грозилась откусить нос, если он не «уберется с напарником вон из Арвандила».

В конце концов, они все‑таки убрались. Правда, вместе с нами.

Вечерние часы неспешно перетекали в ночь, и освещенные золотистым светом окна домов, которые были уже совсем далеко, одно за другим погружались в уютный полумрак. Стояла полная тишина, не было слышно ни человеческих голосов, ни даже стрекота сверчков. Казалось, все замерло, словно кто‑то нарочно остановил механизм Вселенной.

Несмотря на весь ужас происходящего, я ощущала некое… спокойствие, чувствуя на лице слабые порывы ночного ветра. Тело обмякло, не было сил даже на то, чтобы согнуть указательный палец, а уставшие веки вот‑вот грозились сомкнуться.

Всю свою жизнь я провела в четырех стенах, и кто бы мог подумать, что первой моей «прогулкой» спустя долгое время станет то, что меня перенесут в неизвестное мне место, чтобы переместить в другие четыре стены. Но на этот раз на мне уже будут висеть железные кандалы.

Все, что я могла сейчас сделать, – это верить в отца и надеяться на него. Пусть я бескрылая, пусть не такая, как Эльрисс или Эледир, но я все равно его дочь, правда? Он что‑нибудь придумает, обязательно придумает.

А сейчас… сейчас мне нужно постараться немного отдохнуть, как бы безумно это ни звучало. Мое тело слишком вымоталось.

Где‑то вдалеке печально ухнула сова, возвещая о том, что мы начинали приближаться к той части Арвандила, где ни Сиренекрылые, ни другие крылатые уже не строили деревень, уважая матушку‑природу. Неприступная стена леса плотно окружала каждое из пятнадцати королевств, скрывая их друг от друга, а тропинки там были настолько извилисты, что даже самые опытные лесовики могли случайно заблудиться и долго искать выход.

Однажды кто‑то пустил слух, что прямо на его глазах одна из дорог покрылась толстым слоем травы, а неподалеку, совершенно неожиданно, появилась другая, новая тропинка, которой не было еще секунду назад.

Уж не знаю, чему верить, а чему нет, ведь из‑за действовавшего запрета отца я мало что видела в своей жизни. Неужели эти два Арахнида всегда скрывались в лесу?

Нет, глупости. Они выглядят слишком ухоженными и хорошо одетыми, чтобы жить в таких суровых условиях.

Чем дольше я прислушивалась к твердой, монотонной походке Ракхтара, тем сильнее она заставляла меня «клевать носом», и уже спустя несколько минут я даже не заметила, как провалилась в глубокий, беспокойный сон.

 

* * *

 

– Эй, барышни, подъем.

Я с трудом разлепила веки. В желудке стояла тошнота, голова горела изнутри, словно вот‑вот расколется на части. Я чувствовала, как пылает мое раскрасневшееся лицо, на лбу выступили мелкие капельки холодного пота.