Корона Арвандила. Сиренекрылая в плену Арахнида

– Что? Вы собираетесь готовить здесь, в темнице? – Она в недоумении оглядела мрачное каменное помещение. – Но каким образом?

Юноша махнул рукой.

– Пустяки. Я, как один из главных слуг, отвечаю за отряд из трех тысяч пауков. Одно мое слово – и они принесут все необходимое, от инструментов для разведения огня до продуктов.

– Все это хорошо, но… было бы гораздо лучше, если бы ты сам принес ингредиенты для будущих блюд, а не насекомые с их грязными лапами. И вот еще что…

Я перевела взгляд на свою ногу, которая вот уже как неделю ничего не чувствовала.

– Мне нужно много горячей воды и несколько тряпок. Каких угодно, но только чтобы они были чистыми, – дополнила я.

– А зачем тебе тряпки?

Сейчас у меня был хороший шанс выпросить у него все необходимое для лечения, солгав, что список предназначен для приготовления пищи якобы «в моем стиле». А заодно пусть принесет что‑нибудь из овощей и фруктов, не относящееся к блюдам в соревновательной гонке, чтобы мы с Фианной могли нормально поесть.

За все это время подруге удалось несколько раз заставить меня проглотить одну черствую корку хлеба, чтобы я не «упала в обморок от истощения». Но, конечно, от одной такой корки сыт не будешь, и ее слова о том, что я все придумала сама и суп на самом деле очень вкусный, никак не повлияли на мой аппетит. Я не могу это есть, просто не могу.

– Они… они нужны мне, чтобы держать ручки горячей кастрюли.

Феландир прищурился, в его глазах на секунду мелькнуло недоверие, но потом он нахмурился и только усмехнулся.

– Верно. Смотри не обожгись.

 

* * *

 

К моему удивлению, через час здесь, в темнице, собралось довольно много слуг: горничные, экономка, несколько поваров и даже сам дворецкий, который с любопытством выглядывал из‑за стены. Почему они здесь? Неужели Феландир уже все всем рассказал? Да, наверное, он хвастался перед ними своими «удивительными способностями» и приглашал посмотреть на мое «сокрушительное поражение».

Я тяжело выдохнула, опираясь на руку стоявшей рядом Фианны. Подруга придерживала меня за спину, чтобы я не потеряла равновесие и не упала, как мешок с зерном.

– Исилия, может, тебе все‑таки не стоило соглашаться на это сомнительное соревнование? – спросила она, с тревогой глядя на мою раненую ногу. – Я догадываюсь, что, скорее всего, тебе не очень интересен сам кулинарный конкурс, и что у тебя заготовлен какой‑то хитрый план. И все же…

– Ты все правильно поняла, – кивнула я, ковыляя к стене и прислоняясь к ней, – и я не собираюсь сдаваться.

В левом ухе звенело, в глазах двоилось, но я не могла отказаться от своего плана. Если бы мне удалось избавиться от инфекции и почувствовать себя немного лучше, мой разум скоро прояснился бы, и с ясной головой я могла бы начать разрабатывать серьезный план побега из этого места.

Подожди немного, Фианна, и мы обязательно вернемся домой, вот увидишь.

Связка ключей звякнула о металлические прутья решетки, раздался щелчок, и в следующее мгновение я увидела входящего в камеру Феландира. Судя по выражению лица этого парня, он был максимально уверен в своей победе.

Но мне, честно говоря, было все равно, кто из нас победит в этом поединке. Задел бы проигрыш мою гордость? Абсолютно нет, потому что в той ситуации, в которой мы с подругой оказались, гордость – это иногда последнее, о чем я думаю. Главное, чтобы юноша сумел принести то, что мне нужно.

– Ты готова почувствовать вкус поражения? – насмешливо ухмыльнулся он, скрестив руки на груди.

– Не празднуй раньше времени, – наигранно смело ответила я. – В конце концов, кто знает, как все может обернуться, и кто действительно получит заслуженную победу?

Судя по довольному хмыканью, он был удовлетворен моими словами. Я поняла, что этот парнишка не из тех, кто хочет легко победить, не прилагая никаких усилий. Ему нужен дух соперничества, напряжение от собственных мыслей, тревога за первое место, что повысит его азарт и желание вырваться вперед, чтобы получить удовольствие от соревнования. Со спокойным и неразговорчивым соперником, который участвует просто для того, чтобы участвовать, ему не достанутся такие бурные эмоции.

Рыжеволосая Фианна чуть не вскрикнула, увидев, как по подземным каменным коридорам живым черным шлейфом движется батальон из нескольких сотен черных пауков, несущих на себе все необходимое для поединка.

Мы прижались спинами к стене, с опаской поглядывая на насекомых, пока Феландир призывал их ускорить шаг.

– Быстрее, быстрее! – Он махал рукой, присвистывая. – И не забудьте взять с собой два кувшина!

– Напомни им о чистых тряпках! – крикнула я ему с другого конца помещения, не решаясь переступить через бегущих пауков.

– И хлопчатобумажную ткань тоже захватите! – добавил парень, разворачивая последнюю группу обратно за недостающими предметами.

– Исилия… – шепнула Фианна.

– Да?

– Т‑ты ведь тоже это видишь, не так ли? – Девушка кивнула в сторону копошащихся членистоногих.

– Ага… Даже не знаю, как реагировать… – призналась я, невольно вздрогнув при воспоминании о том, как такие же пауки ползали по моим босым ногам еще в Арвандиле.

 

* * *

 

Мы с Феландиром стояли друг напротив друга, у противоположных концов широкого стола, который слуги помогли ему затащить в темницу. К счастью, места оказалось предостаточно, и все любопытные зрители уже давно обступили нас полукругом. Два костра, пламя которых злобно взвивалось к потолку, были разведены сухим хворостом еще несколько минут назад и теперь ждали своего часа.

Мальчишка смотрел на меня исподлобья и ухмылялся, а я ухмылялась ему в ответ. Он все еще не понимал, что его просто обвели вокруг пальца: теперь у меня был хворост, чтобы согреться, горячая вода и чистые тряпки, чтобы промыть и перевязать рану, и даже свежая еда, которую Фианна при любом удобном случае схватит и запрячет под подол своего длинного платья.

Я прекрасно понимала, что никто не придет поинтересоваться моим состоянием и предложить лечение, даже сам младший брат Ракхтара уверял меня в этом. Действительно, к пленным Арахниды относились как к мусору. Мерзкому, грязному и никому не нужному

Но очень скоро все изменится, и в мрачную темницу бросят уже не нас, а двух наших похитителей и всех, кто был с ними заодно. Ну а пока… пусть наслаждаются последними счастливыми днями, пока у них еще есть такая возможность.