Корона Арвандила. Сиренекрылая в плену Арахнида
Несмотря на нехорошее самочувствие, я едва не расхохоталась, завидев детскую радость в глазах Фианны, когда она смотрела на две небольшие тарелочки с ароматным бульоном, над приготовлением которого мы с Феландиром так старались. Ее широкая искренняя улыбка заставила улыбнуться даже меня, настолько заразительной она оказалась.
Да, моя подруга определенно всегда была из тех, кто любит поесть от души, где бы она ни находилась.
Слегка наклонившись над столом, Фианна прикрыла глаза и с наслаждением вдыхала аппетитные ароматы, витавшие в воздухе. Феландир подхватил чистую ложку, чуть не уронив ее в спешке, и неуклюже протянул девушке.
– Попробуй. И я настоятельно рекомендую начать с моего, – сказал он с уверенной ухмылкой. – Попробовав однажды мое блюдо, ты уже никогда не сможешь сравнить его с каким‑то другим. Поверь, это самое вкусное, что ты когда‑либо ела.
– Н‑да, от скромности ты не умрешь, – с иронией заметила я, скрещивая руки на груди.
Хотя изначально я и давала понять, что меня совершенно не интересует этот кулинарный конкурс и его результаты, в итоге все оказалось довольно забавным и в какой‑то степени даже веселым. Я уже и не помню, когда в последний раз мне доводилось приятно проводить время с незнакомыми людьми: будучи аристократкой, я всегда должна была контролировать себя, уметь вести светские беседы и внимательно следить за тем, что звучит из моих уст. Не знаю, как другие, но лично я нахожу это очень утомительным и не получаю от общения такого удовольствия, как следовало бы.
Фианна осторожно зачерпнула ложкой суп, приготовленный Феландиром, и, дунув несколько раз, поднесла ко рту. Юноша, который еще минуту назад выглядел невероятно уверенным в себе и своих кулинарных способностях, вдруг начал неловко шаркать ногами. В его ясных зеленых глазах появилось беспокойство.
Когда подруга переключилась на мой «шедевр», я тоже начала волноваться. Почему во мне столько тревоги? Неужели я действительно так хочу победить?
– Оба гороховых супа невероятно вкусные, но… – девушка грустно улыбнулась, подняв на нас извиняющийся взгляд, – мне придется выбрать только одного победителя. И этим победителем станет…
Раненая ступня вдруг решила напомнить о своем существовании резкой болью. Неудивительно, ведь маленький осколок посуды все еще оставался внутри, потому что у меня не было под рукой подходящих инструментов, чтобы его вытащить.
Я прислонилась плечом к холодной стене, что, похоже, не ускользнуло от пристального взгляда Феландира. Подойдя ко мне ближе, он зашептал:
– Эй, ты чего? Не стоит так волноваться. Главное ведь не победа, а участие, не так ли?
И все, что я могла сделать, это улыбнуться и кивнуть. А что еще мне оставалось в этой ситуации? Разве я могла сказать, что моя нога полностью заражена, так как в открытую рану попало огромное количество медленно действующего паучьего яда? Да даже если бы я это и сделала, что бы это изменило? Некий «господин Кайхкаррен», который, должно быть, являлся нынешним правителем этих территорий и приказал тем двум Арахнидам вторгнуться в королевский дворец Арвандила, сам заявил, что со всеми пленниками будут обращаться одинаково отвратительно.
А раз так, то не стоит даже пытаться просить целителя или хотя бы чистую ткань для самолечения. Я потерплю, а когда все уйдут, займусь раной, ведь теперь у меня есть все необходимое, чтобы извлечь инородный предмет и промыть ее.
– Этим победителем станет… – повторила Фианна, как бы разжигая интерес присутствующих.
Я скучающе разглядывала толпящихся слуг, перешептывающихся горничных, поваров в светлых костюмах… как вдруг перед глазами промелькнуло знакомое лицо. Смертельно бледное, с серыми тенями на четко очерченных скулах, с такими знакомыми, ненавистными мне зрачками с белоснежной радужкой…
Что? Мне ведь сейчас просто привиделось, да? Это все от эмоционального потрясения, общей усталости тела и организма, а из‑за яда, распространяющегося по крови, у меня просто начались галлюцинации. Да, это вполне логичный ответ, мне нужно успокоиться.
– …Исилия Серенвинд! – воскликнула подруга, широко улыбаясь. – Моя дорогая Исилия одержала победу в кулинарном поединке, приготовив лучший гороховый суп, уступающий только блюдам моей матушки!
В голове загудел белый шум, в левом ухе зазвенело. Щеки побагровели и стали гореть изнутри, а в висках отбивал ровный ритм маленький молоточек. Кожа на лице покрылась мурашками и как будто бы полностью парализовалась.
Тело начала бить мелкая дрожь, голова вмиг потяжелела. Боже, как плохо… такое ощущение, что я вот‑вот готова потерять сознание и провалиться в небытие…
Люди, собравшиеся в помещении, громко кричали, свистели и смеялись… что происходит? Ах да, Фианна ведь только что сказала, что я выиграла кулинарный поединок… Интересно, удалось ли ей стащить со стола хотя бы пару свежих продуктов? Надо подойти, отвести ее в сторонку, подальше от всех, и спросить…
Осторожно оттолкнувшись холодными, дрожащими руками от опоры, я поняла, что вторая нога уже полностью онемела, как и первая. Если я сейчас не сделаю усилие, чтобы пошевелить ею, то упаду и сильно ударюсь головой. Но я… Я не могу… Мне так плохо, так тяжело…
Сил совсем не осталось, так хочется закрыть свои налитые свинцом веки…
Со мной все в порядке, милая Эледир. Просто…
Просто сестренке нужно немного передохнуть…
* * *
Когда одна из служанок истошно завопила, указывая куда‑то пальцем, Ракхтар ворвался в камеру, расталкивая всех на своем пути.
– Ах, В‑Ваша Светлость, герцог Кайхкаррен! Вы здесь!
– С дороги.
К счастью, взволнованный Феландир успел среагировать в самый последний момент и удержать падающую Сиренекрылую, когда ее голова была всего в нескольких сантиметрах от массивных каменных плит.
– Да что с тобой такое? Очнись! – воскликнул парень, тряся ее за плечи. – От радости помереть вздумала?!
– Пустите! Пропустите меня!
Хрупкая рыжеволосая Фианна проворно пробиралась сквозь поток испуганных людей.
– Исилия!
Она упала на колени рядом с подругой, пачкая свое роскошное платье цвета весенней травы.
– Исилия! Прошу тебя, очнись!
Положив прохладные руки сначала на лоб, а потом на щеки потерявшей сознание девушки, Фианна с тревогой выдохнула.
– Лихорадка…
А затем, обернувшись через плечо, она закричала:
– У нее лихорадка! Пожалуйста, кто‑нибудь, позовите целителя!
