Корона Арвандила. Сиренекрылая в плену Арахнида

Я нахмурилась и с силой выдернула руку из его хватки: белая кожа на запястье покраснела и теперь пульсировала. Не сводя настороженного взгляда с мужчины, я сделала шаг назад и потерла свое запястье другой рукой. Было больно.

– Прошу, не бойтесь… – Он заговорил уже чуть мягче, сменив тон на более ласковый, как будто разговаривал с маленьким, капризным ребенком.

– Вы говорите со мной так, словно из нас двоих именно я веду себя самым возмутительным образом, – заметила я, приподняв подбородок. – Быть может, мой отец сумеет рассудить, кто здесь прав, а кто виновен?

Было видно, что после моих слов Равендис заметно напрягся. Ну еще бы. Боишься, что вся королевская семья узнает о твоем безобразном поведении?

– Мне очень жаль. Мне показалось, что еще недавно между нами промелькнула искра.

Я ошарашенно уставилась на него. Это что, какая‑то шутка?

– Что за чушь Вы несете?

Мужчина повернул голову сначала в одну сторону, затем в другую. Да, он и впрямь не хотел, чтобы шум привлек внимание других людей. А в особенности внимание моего отца.

– Вам уже двадцать весен, – задумчиво протянул он, поправляя свою белую перчатку. – Через три года я имел бы наглость просить руки леди Серенвинд у нашего благосклонного правителя. И уверен, что Его Величество с радостью согласится на это.

– Вы психически неуравновешенный… – Я недоверчиво покачала головой и медленно отступила назад. – Нет! Не смейте приближаться ко мне, иначе я окликну стражу, даже если церемония будет прервана. Дайте мне уйти.

Да он же чертов псих! После всего, что вытворял со мной еще минуту назад, он вот так запросто будет просить моего отца связать нас узами брака? Да кто поверит в искренность его намерений? Только идиот!

В груди зародились гнев и раздражение: никто и никогда не смел так со мной разговаривать. Я не какой‑то там красивый предмет, который можно просто взять и забрать с собой лишь потому, что понравилась его оболочка. В моей груди бьется сердце, сердце живого человека со своим собственным мнением, своими желаниями, мечтами и стремлениями.

Вот только… есть ли кому‑то дело до этого сердца, кроме меня самой? Если так подумать… правитель Арвандила, собственный родной отец, никогда не оказывал мне должных знаков внимания и не одаривал родительской любовью. А могу ли я вообще рассчитывать на его защиту, если через три года Равендис Райендейл вдруг захочет… заполучить меня силой? Что мне тогда делать? Куда бежать? Если отец решится на этот брак, я больше не буду принадлежать семье Серенвинд, и даже унаследовавшая престол сестра окажется не в силах меня защитить…

Проклятье. Ну конечно, конечно же он с радостью продаст меня, «проблемную», первому встречному…

Развернувшись на каблуках, я пошла прочь, сгорая от пламени ярости, боли и обиды, бушевавших где‑то глубоко внутри. Обиды ребенка, который всегда старался слушаться своего родителя, всегда прилежно учился и с сияющими глазами ожидал, когда его хоть раз похвалят за покорность и успехи в учебе. Но в итоге… в итоге так и не дождался.

– Миледи! – Равендис не удержался и гневно крикнул мне в спину, больше не обращая никакого внимания на других гостей. – Никто не станет вступать с Вами в брак из‑за отсутствия крыльев! Я – Ваш единственный шанс почувствовать себя нужной кому‑то женщиной! Настоятельно рекомендую Вам тщательно поразмыслить над этим!

На глаза навернулись слезы, и очень скоро поле зрения стало расплывчатым. Я почти беззвучно втягивала носом воздух и тихо выдыхала, стараясь двигаться там, где уже не было людей. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто‑нибудь заметил слезы, блестевшие в ярком свете.

Коронация скоро закончится, нужно как можно скорее покинуть залы и найти Эледир. Должно быть, ей стало скучно, и сейчас она играет где‑нибудь в саду… Ну или терроризирует поваров на кухне…

Я опустила голову и прикрылась веером, незаметно вытирая слезы, а когда снова подняла глаза, то увидела проносящихся мимо меня бабочек. Тех самых, что освещали цветочные букеты. Но почему они были здесь, а не на отведенном им месте?

Переведя взгляд вправо, я заметила у самой стены колонну, украшенную сиренью и фиолетовыми лентами. Свет там был полностью погашен. Неужели именно оттуда улетели те две бабочки?

Может быть, они тоже каким‑то образом чувствуют конец церемонии и начинают одна за другой возвращаться к тем хрустальным сферам?

– Мой долг и обязанность как короля – обеспечить благополучие нашего народа и сохранить целостность королевства. И сегодня я передаю эти обязанности своей дочери с полной уверенностью в том, что она встала на путь истинного лидера. Я верю, что она и впредь будет делать наши леса сильными и процветающими, а я буду стоять рядом с ней, поддерживать и направлять ее. У нее есть талант и мудрость, чтобы преодолеть любые трудности, которые встанут на ее пути.

Отец подошел к стоящему рядом слуге и взял в руки корону с горящими в ней аметистами, лежавшую на пурпурной бархатной подушке. Милая Эльрисс, надеюсь, ты сейчас не слишком волнуешься…

Корона медленно и величественно опускалась на ее голову, белое золото ловило свет от гроздьев сирени и сверкало. Все гости затаили дыхание, наблюдая за коронацией новой правительницы лесных просторов Арвандила.

Я же тем временем наблюдала, как еще один цветочный куст потерял свое сияние, и от него отлетела бабочка. Вдруг что‑то очень тихо, почти неслышно, ударилось о стекло стрельчатого окна, потом еще раз и еще. Я внимательно прищурилась, стараясь отыскать источник звука. Маленькие темные точки стали прилипать к каждому сантиметру стекла, превращая лунный пейзаж, видневшийся за окном, в одно сплошное черное месиво.

Что это? Какие‑то насекомые прилетели на свет?

Я заметила, что то же самое происходило и с соседним окном, и со следующим.

Паника стала нарастать, когда я услышала приглушенный хруст и увидела, как по тонкому стеклу начали расползаться трещины. Сначала трещины были крошечными, но с каждой секундой они становились все больше и больше. Нечто по ту сторону окна целенаправленно наваливалось на его поверхность.

Внезапно откуда‑то с конца зала донесся звон разбивающегося стекла, одна из дам истошно завопила. Я быстро развернулась в ее сторону и замерла, скованная охватившим меня ступором: по паркету, тускло освещенному лунным светом, бежали сотни маленьких пауков. Разбив стекло, они теперь с легкостью преодолевали створки и подоконник, переползая через все препятствия, чтобы потом перебраться на стену и в итоге распространиться по всему тронному залу.

– А‑а‑а! – визжала молодая леди, сжимая полы своего пышного платья и тряся ими. – Уберите это! Уберите от меня эту мерзость! Боже! Боже мой! А‑а‑а!

– Назад! Пошли прочь, мерзкие твари! – Молодой аристократ и его отец, вооружившись стульями, встали спина к спине, отмахиваясь от насекомых.

– Они заползли под мою юбку! Дорогой, они заползли прямо под мою юбку! Сними их с меня, сейчас же!

– Скорее, перекинь свой шарф через люстру! Мы взберемся по нему!

Я крутилась из стороны в сторону, не в силах сориентироваться в хаосе, который внезапно окружил меня. Повсюду раздавались крики и вопли, звон бьющейся об пол посуды, грохот опрокинутой мебели. Как могло все так обернуться? Ведь еще несколько минут назад все шло гладко! Откуда взялись эти насекомые и почему их так много?