Космер: Тайная история

– Где ты был в последние часы перед возрождением Элантриса? Я вообще не видел тебя в ту ночь. Единственное твое появление, которое я помню, – это когда ты возник и сообщил, что Сарин похитили и забрали в Теод.

– Все верно, ваше величество.

– Так где ты был?

– Это долгая история, ваше величество. – Сеон повис рядом с креслом Раодена. – Она начинается с того, что леди Сарин послала меня вперед в Новый Элантрис, предупредить Галладона и Карату, что она отправила им оружие. Это случилось как раз перед нападением монахов на Каэ. И я направился в Новый Элантрис, совершенно не ведая, что меня там ждет…

 

Матисса присматривала за детьми.

Вот такая работа досталась ей в Новом Элантрисе. Каждый должен делать свое дело, гласило правило Духа. Она не имела ничего против своей работы, даже наоборот, с радостью ею занималась. Девушка делала ее задолго до того, как появился Дух. С тех самых пор, как ее нашел Дэйш и отвел во дворец Караты, Матисса присматривала за малышами. Правила Духа просто сделали ее обязанности официальными.

И она выполняла их с радостью. В большинстве случаев.

– Неужели нам правда пора спать? – спросил Теор с самым невинным выражением лица, на какое был способен. – Можно пока не ложиться, только один разочек?

Матисса сложила на груди руки и грозно подняла безволосые брови, глядя на малыша.

– Вчера ты ложился спать в это же время. И позавчера. И позапозавчера. Почему ты думаешь, что сегодняшний день должен чем‑то отличаться?

– Что‑то происходит, – заявил Тиил, вставая рядом с другом. – Все взрослые рисуют эйоны.

Матисса бросила взгляд в окно. Около полусотни детей, находящихся на ее попечении, жили в доме с незастекленными окнами, который нарекли Курятником за покрывающую его стены замысловатую резьбу с изображениями птиц. Курятник стоял рядом с центром внутреннего города, поблизости от собственного жилища Духа, часовни Корати, где он проводил все важные встречи. Взрослые предпочитали не спускать с детей глаз.

К несчастью, это означало, что они сами также постоянно находились на виду у детей. За окном тут и там вспыхивали искры света – сотни пальцев чертили в воздухе эйоны. Ночь уже наступила, и детям давно пора было спать, но сегодня заставить их разойтись по постелям оказалось особенно сложно.

«Тиил прав, – подумала девушка. – Что‑то происходит».

Тем не менее это не повод разрешать ему не ложиться. Наоборот, чем дольше он не спит, тем дольше она не сможет выйти на улицу и узнать, что случилось.

– Ничего страшного, – сказала Матисса, оглядываясь на детей.

Хотя некоторые уже улеглись на яркие разноцветные простыни, многие с любопытством наблюдали, как Матисса пыталась справиться с двумя нарушителями порядка.

– А вот и нет, – заявил Теор.

– Ну, – со вздохом произнесла Матисса, – они чертят эйоны. Если вам так хочется, мы можем сделать исключение и лечь спать попозже… При условии, что вы потренируетесь в написании эйонов. Уверена, мы еще успеем провести дополнительный урок.

Теор и Тиил побледнели. Они учились чертить эйоны в школе – Дух настоял, чтобы дети снова пошли учиться. Мальчики отступили, и Матисса скрыла самодовольную улыбку.

– Что ж, приступим, – продолжала она. – Доставайте перья и бумагу. Нарисуем эйон Эйш сто раз.

Мальчишки поняли намек и разошлись по кроватям. Смотрители прохаживались среди детей, желая убедиться, что все заснули. Матисса тоже делала обход.

– Матисса, – позвал ее детский голос. – Я не могу заснуть.

Матисса повернулась к девочке, сидящей на разложенной на полу постели.

– Откуда ты знаешь, Рийка? – с улыбкой спросила она. – Ты ведь только легла и даже не пыталась еще заснуть.

– Я знаю, что не смогу, – бодро отрапортовала девочка. – Маи всегда рассказывает сказку перед сном. А без сказки я не могу заснуть.

Матисса вздохнула. Рийка всегда спала плохо, особенно в те ночи, когда вспоминала о своем сеоне. Естественно, он обезумел, когда Рийку забрал Шаод.

– Ложись, милая, – ласково сказала она. – Попробуй заснуть.

– Я не смогу. – Но Рийка все же прилегла.

Матисса закончила обход и вернулась ко входу в зал. Бросила взгляд на свернувшихся в постелях детей – многие еще ворочались и устраивались поудобнее. И наконец позволила себе признать, что разделяет их тревогу. Этой ночью творилось что‑то недоброе. Лорд Дух исчез, и, хотя Галладон велел им не волноваться, Матисса сочла это плохим знаком.

– Что они там делают? – прошептал за ее плечом Идотрис.

Девушка бросила взгляд наружу, где вокруг Галладона столпились взрослые, продолжая чертить в ночи эйоны.

– Эйоны не работают, – произнес Идотрис.

Подросток был всего на пару лет старше Матиссы, хотя возраст ничего не значил в Элантрисе, где у всех кожа покрывалась серыми пятнами, а волосы висели безжизненными космами или выпадали вовсе. После Шаода возраст определялся с трудом.

– Может, они практикуются, – ответила Матисса. – Ты же видишь, эйоны светятся силой.

И она действительно видела наполнявшую эйоны силу. Матисса всегда чувствовала, как та бушует в начерченных в воздухе линиях света.

Идотрис фыркнул и сложил руки на груди.

– Они бесполезны.

Матисса улыбнулась. Она не знала, то ли Идотрис всегда такой ворчливый, то ли виной работа в Курятнике. Скорее всего, подростку не нравилось, что из‑за юного возраста его не взяли в войско Дэйша, а вместо этого приставили смотреть за детьми.

– Останься здесь, – сказала девушка, выходя из Курятника на открытый двор, где стояли взрослые.

Идотрис, по обыкновению, недовольно пробурчал что‑то в ответ. Он кивнул другим мальчикам‑подросткам, закончившим обход, и уселся на пороге, чтобы никто из детей не выскользнул из спальни.

Матисса бродила по открытым улицам Нового Элантриса. Ночью похолодало, но девушка не замечала холода. Даже в жалком существовании элантрийца можно найти свои преимущества.

Хотя немногие элантрийцы смотрели на вещи под таким углом. Большинство не считало, что им хоть в чем‑то повезло, и не важно, что говорил лорд Дух. Матисса, однако, разделяла его точку зрения. Возможно, причина крылась в том, как поменялась ее жизнь. Там, снаружи, она вела незаметное существование никому не нужной попрошайки. А в Элантрисе она приносила пользу. Она обрела важность. Дети брали с нее пример, и ей не приходилось попрошайничать или думать о том, где стянуть еду.