Космическая Армада. Том 1. Королева

Финансист вынужден был признать, что потерпел тотальное поражение, но едва он собрался откланяться и уйти, королева сказала, приглушив тон:

– Кстати, Цимих, мне тоже нужно кое‑что с тобой обсудить.

– Пожалуйста, Ваше Величество.

Дженова выдержала напряжённую паузу. Было видно, что приготовленная тема даётся ей с трудом.

– Цимих, министры шепчутся о тебе… и об Энтаре.

– Ох, бросьте! – недовольно выпалил Лешер. – И вы им верите?

– Я им не верю. Я хорошо тебя знаю. Нам с Паэгоном никогда не приходилось жаловаться на то, как ты воспитываешь детей. Более того: они любят тебя. Ещё никогда наставник не пользовался таким доверием со стороны своих учеников… Я только хочу дать тебе совет: будь осмотрительным. Ты не придаёшь особого значения слухам, однако, во дворце они очень важны. Если так пойдёт и дальше – даже я не смогу замолвить за тебя словечко.

Лешер жутко разозлился. «Чёртовы болтуны! – негодовал он про себя, отведя взгляд в сторону. – Их совершенно не должны волновать мои взаимоотношения с Энтарой. Ну, ничего… Я быстро вычислю шептунов и погляжу, как они будут чесать языком на бирже труда!». Затем он обернулся в сторону Дженовы и с серьёзным лицом ответил:

– Этим сплетникам ещё со мной работать. Так что это им стоит быть осмотрительнее при выборе тем для пересуда.

Несколько секунд Цимих с Дженовой глядели друг другу в глаза, пока королева не залилась тихим, переливистым смехом.

– Ой, ты такой шутник, Лешер! – махнула она рукой. – Насмешил меня, честное слово! Ну, не буду тебя больше отвлекать. Продолжай хорошо работать.

Финансист ровно откланялся и, наконец, ушёл. Не в самом лучшем настроении. Поэтому всем неугодным ему министрам сегодня досталось. Они тихо боялись и ненавидели его, не имея возможности достойно ответить, потому что этот белобрысый дьявол взыскивал по существу, на личности не переходил и даже голос не повышал – во всех случаях не придерешься.

Недоброжелатели Лешера тихо лелеяли надежду, что королева Дженова не будет к нему так благосклонна, как покойный король Паэгон, которого не волновали слухи про его Цимиха, зато Её Величество они очень беспокоили.

 

***

Зазвонил коммуникатор авана Чейнта. Он с равнодушием поглядел на оповещение.

– Нам придётся остановиться на этом, господа, – сказал он, одновременно скользя пальцами по клавиатуре, очевидно, завершая протокол. – Сейчас у Его Величества запланировано другое совещание – с министрами по региональным ведомствам.

Мои люди глядели на меня, ожидая дальнейшего плана действий. Не знаю, зачем я ответил то, что ответил. Всему виной моя импульсивность. Мне стало не по себе, когда Инга зачитывала отрывки про меня, моего брата и сестру. Я не думал… Не предполагал, что всё будет так, как я это помню.

– Соберёмся завтра утром в то же время. Аван Берфон, изучите сегодня всю книгу. Разбейте её на части. Мы же не будем читать всё, только потеряем время. Главным образом, отыщите доказательства невиновности Короля Содиена – это ваша приоритетная задача.

Мы все разошлись. Насущные дела отвлекли меня от тягостных мыслей, но ненадолго. Под вечер я вынужден был столкнуться с ними.

Когда стемнело, а Инга ещё не вернулась, я бродил по нашей спальне из угла в угол, лихорадочно бормоча. Я должен опровергнуть всё, что написано в этой ведьмовской книге, а не наоборот! Мне было не по себе. Я помню, как мы играли. Я до сих не люблю плавать, нырять. Из‑за этого. Я помню, как тяжело болел. Как мама заботилась обо мне, я считал её настоящим доктором… Помню, как плакал Нев, а сестра героически несла меня к дворцу на руках. Какая же она была отважная, и сильная, и смелая…

Меня охватило желание увидеть её. Я не верил в призраков, но здесь – во дворце Лан‑Шати – всё было пропитано ею. Мой мозг симулировал ароматы её духов, я вынюхивал их так, как будто мог, в голове мерцал ассоциативный ряд: солнце, золото, тепло, торжественность…, и я почти чувствовал запах по этим словам. Почти слышал, как она ходит: ритм, плавность, неспешность.

Сел на кровать, чтобы успокоиться. Но мне было обидно, так обидно!.. У меня ничего от неё не осталось, ничего! А что же Нев?..

Я взял в руки давно забытый, старый альбом и открыл случайную страницу. Там был мой брат и я. Мы совсем ещё дети. Совсем разные: у меня тяжёлый взгляд, зажатый рот, чёрные волосы, короткая стрижка, он – весь светится, от его улыбки до сих пор тепло; светлые кудри лежат у меня на плече. Нев прижимается ко мне так искренне, так добродушно, как могут лишь дети, и хотя я был ненамного старше его, я уже не был ребёнком… Я стоял угрюмый, недовольный из‑за того, наверное, что приходится фотографироваться. Мои руки опущены вдоль тела, а брат – жался к моему плечу.

Я всплакнул.

Мне не исправить прошлого, я понимаю, что не мог иначе. Не мог просто обнять его в ответ, не мог взглянуть в его глаза и увидеть в них любовь, я был сам в себе, в своих печалях и озлобленности. Да, я не мог иначе, но всё равно спрашиваю себя сейчас: почему?! Почему я не любил его, когда была такая возможность? Почему я был так зол, и так глуп? Почему? Я был так сильно сосредоточен на своих страданиях, я был так изранен и измучен, что совсем забыл о важном, о том, что залечило бы меня быстрее и слаще, чем все мои злые, мстительные помыслы… Прояви я к нему тогда хоть чуточку внимания! Мой бедный брат… Я так скучаю. Я так люблю его, а он и не узнает…

Захлопываю альбом, вытираю слёзы, но они продолжают непроизвольно литься. Мне стыдно, мне горько. Я был эгоистом тогда, когда это было совсем не нужно. Шепчу в никуда: «Вернись ко мне, брат, и будь со мной. Я так люблю тебя!..».

Но что толку ему сейчас от моей любви?..

 

04.07.3081 св.г.Аш.

 

Берфон сегодня утром зашёл ко мне на приватный разговор. Дело в книге – это очевидно. Но прежде, чем он начал говорить, я спросил, есть ли там что‑то про короля Содиена? «Есть», – кивнул он. И только. Он выглядел очень расстроенным, я его никогда таким не видел; для человека, который привык иметь дело со скандалами и прочими неприглядными вещами, аван Берфон обладал немалой выдержкой, и мне было сложно видеть его таким опечаленным и потерянным. Но ещё больше меня поразила его просьба о продолжении наших чтений.

Поначалу я хотел возмутиться, но решил для начала узнать причину его просьбы, ведь я дал ему конкретную задачу. Он ответил, что как только мы вчера разошлись, приступил к выполнению приказа, решил для начала изучить книгу сам, не привлекая свой отдел, потому что его охватила какая‑то паранойя, он решил, что не может никому доверять. А затем вдруг бросился в воспоминания о моей матери.