Космическая Армада. Том 1. Королева
– Ах, Эджер, моё сияющее солнышко! Конечно, ты большой, и самостоятельный… Но я не хочу разлучаться с тобой зная, что ты болеешь.
– Я тоже не хочу разлучаться с тобой, мама, – покачал головой принц и прильнул к маме, обняв её за шею. – Но королева не может делать только то, что хочет. У неё есть королевские обязанности.
Дженова слегка отстранилась от Эджера и внимательно посмотрела ему в глаза.
– Ты сам так решил, мальчик мой? – спросила она, не переставая улыбаться.
– Нет. Это мне Энтара сказала.
Королева на мгновение задумалась.
– Твоя сестра не правила ни дня, и она не может знать таких вещей. Ты со мной согласен? Королевская власть – наивысшая во всей Армаде. И слово монарха приравнивается к закону.
Эджер усиленно закивал, а потом выдал:
– Но Цимих очень настаивал. А Цимиха надо слушаться! Папа всегда говорил, что он самый умный человек в Армаде.
Тяжело вздохнув, Джен в своей прежней, безмятежной манере и здесь нашла ответ:
– Аван Лешер, конечно, умён, но он не всегда может быть прав. Все люди ошибаются. И Цимих – не исключение. Он слишком боится детмонов. Но им потакать нельзя! У Армады тоже есть свои интересы.
– Но ведь.. детмоны, действительно, страшные, – тихо произнёс Эджер, украдкой взглянув на мать. Она ближе склонилась к его лицу и полушёпотом произнесла:
– Детмоны страшны. Но они уважают только силу, мой маленький принц. А тот, кто проявляет слабость… Погибает.
***
Закончив отрывок, Инга взглянула на меня. Я должен был сказать, так всё было или нет.
У меня прекрасная память. Некоторые вещи, фразы могу вспомнить точь‑в‑точь. И слова матери о детмонах я запомнил на всю жизнь. «Уважают только силу» – так оно и есть, я это понял на своей шкуре. «Кто проявляет слабость – погибает» – правда. Детмоны презирают слабость, я лично слышал подтверждение её словам от одного самого Бел‑Элана.
В сущности, картинка из прошлого и воображаемая сличались на удивление идентично. Но мне не хотелось пугать моих людей и самого себя. В конце концов, точность излагаемых автором фактов ещё стоит доказать. Слишком мало данных.
– Мне вот интересно… – начал я. – Что за странные отголоски воспоминаний у моего бывшего наставника? И кто такой Бел‑Эскар?
Берфон с Рохтаром переглянулись.
– Да был одни случай… – начал начальник службы безопасности. – Ваши родители уже много лет жили в браке, но вас у них пока не было. В те времена император Бел‑Эскар каким‑то образом выкрал трёх принцесс Алматори и держал в плену. Чуть война не началась между Звёздной Океанией и детмонами. Дженова с Паэгоном хотели их поддержать.
Для меня это было в новинку. Я спросил, почему про это нигде не сказано, но мои министры лишь пожали плечами. Это жутко меня рассердило.
– А чем дело кончилось?
– Принцессы вернулись домой через три дня после похищения, – ответил аван Берфон.
– Их детмоны вернули?
– Нет. Как они попали домой, мы не знаем. Похоже сбежали. В любом случае, войны не случилось.
Я взглянул на Ингу. Я впервые увидел в её глазах слёзы. Моя рука машинально потянулась к ней. «Извините», – сказала она. И вышла. Я отправил всех на перерыв, а сам пошёл за ней. Не за ответами. Я хотел её обнять и успокоить. Так и сделал: мы стояли в пустом, затемнённом закоулке и обнимались. Хорошо, что она не плакала, я бы не выдержал её слёз.
Конечно, мне хотелось потом узнать, как было на самом деле. Она же внучка Королевы Алматори, которая правила тогда. Возможно, дочь одной из похищенных принцесс! В голове не укладывается… Что если так? Какой ужас носит в себе моя жена? Зная детмонов и, вспоминая описанные анонимом переживания наставника, я уверен, что там было страшно. Цимих очень хорошо описан автором. Он был жёстким и серьёзным человеком. Про его выдержку нет смысла упоминать. Казалось, он мог что угодно выдержать. Но такое – не смог. И почему он это помнит?
– Не все принцессы вернулись? – спросил я у жены.
Она медленно покачала головой, не отрывая её от моей груди, так что я почувствовал это.
– Не все, любимый мой. Только одна.
– Почему мой наставник…
Инга вдруг покинула мои объятия. Заглянула мне в лицо.
– Я ничего тебе не скажу. Пусть тебе расскажет книга. За одно и узнаем, что она скажет…
– Он там был. Я уже понял. Я же не дурак. И ты об этом знаешь. Вот и всё.
– Ты знаешь только то, что видно на поверхности. А всего ты знать не можешь.
– Почему тогда не сказать мне? – настаивал я. – Это какая‑то семейная тайна? И какое отношение к ней имеет Цимих?
На лице моей жены появилось торжествующее выражение, от которого все мои внутренности скрутило в тонкий, спазматический узел.
– Надо же, ты назвал его по имени…
Я будто взбесился. И сейчас жалею об этом. И о своих словах тоже.
– Не хочешь говорить? Молчи тогда! Когда поймаю его – сам у него спрошу. Уж под пытками он мне всё расскажет!
Не знаю, какую боль подавила в себе Инга, но она, как и обычно, не позволила моей переменчивой натуре влиять на себя; осталась такой же уравновешенной, стойкой. Почему она меня терпит?
– Нам нужно вернуться к министрам, мой неспокойный океан, и продолжить читать. Мы за сегодня мало успели, всё время прерываемся. Я думаю оттого, что книга, и правда, очень хороша. Аван Берфон это понял. И ты скоро поймёшь.
Она зашагала в сторону кабинета. Мне оставалось только идти за ней. Когда мы вернулись, книга перешла в руки Берфона. Он выпрямился, как школьник, и начал читать академическим тоном:
***
Волф увлечённо читал художественное произведение, когда к нему в комнату ворвался Лешер. Встретившись взглядами, они на мгновение молча уставились друг на друга, пока оба не заулыбались. Советник поднялся с кресла, чтобы протянуть Лешеру руку. Цимих ответил на рукопожатие.
– Не хотел тебя тревожить, извиняй, – проговорил он тихо и смущённо.
– Ничего страшного, Цимих! Я всегда тебе рад, тем более дни моего пребывания здесь подходят к концу, так что… Кто знает, когда мы ещё увидимся? Но ты пришёл ко мне в рабочее время, значит, беседа будет деловой. Садись. Я тоже присяду.
