Космические бродяги

Прошло всего несколько часов с тех пор, как Кей в ярости выбежал из лаборатории в Адирондаках, когда он вернулся на их маленькое частное посадочное поле. Он выпрыгнул из самолета и побежал по тропинке к озеру между деревьями. В домике было темно, и, когда Кей добрался до лаборатории, она тоже оказалась темной.

– Клифф! Клифф! – крикнул он.

Ответа не последовало, и он с замиранием сердца щелкнул кнопкой на двери. Она не дала ожидаемого потока света внутрь. Дрожащей рукой Кей достал из кармана маленький электронный фонарик, и его яркий луч показал, что дверь заперта на висячий замок. Он подошел к окну. Стекло было непробиваемым, но луч фонарика показал, что внутренняя часть лаборатории разобрана, а большого верха нет.

За эти несколько часов Клифф, по известным ему самому причинам, убрал верхнюю часть – единственную надежду Кея на спасение Рут. И он исчез.

В этот момент Кей сошел с ума. Он бредил и проклинал, призывая месть на голову Клиффа. Сам мотив Клиффа был невероятен. То, что он специально снял крышку, чтобы Рут умерла, было, конечно, немыслимо. Но в той первой вспышке ярости Кей не задумывался об этом.

Вскоре безумие Кея иссякло. Оставалось еще кое‑что, что он мог сделать. Его самолет, пусть и медленный, мог доставить его в пампасы. Он мог получить свежее топливо на многочисленных нелегальных заправках, несмотря на жесткие правила, запрещающие межсекторные полеты. Если повезет, он сможет добраться до пампасов, возможно, до того, как неповоротливые монстры набросятся на свою жертву. Поговаривали, что жертвы иногда ждали по несколько дней!

Что‑то ткнулось ему в ногу, уколов ее через штаны. Кей посмотрел вниз. Дикобраз с крошечными новыми иглами выказывал признание, даже привязанность, если, конечно, этот колючий зверь может обладать подобными качествами.

Каким‑то образом присутствие зверя вернуло разум Кея в нормальное состояние.

– Ну вот, он оставил нас обоих в беде, Сьюзи, – сказал он. – Удачи тебе, зверюшка, и пусть ты найдешь надежное укрытие, пока твои иглы не отрастут.

Рыцари хватаются за соломинку. Кей выхватил часы, и на подсвеченном циферблате показалось, что на 13‑м градуснике уже две квинты. Он бросился обратно в хижину. Дверь была не заперта, и фонарик показал, что, хотя Клифф, очевидно, ушел и забрал свои вещи, внутри все осталось по‑прежнему. Когда Кей взял в руки телефотофон, продолговатый циферблат вспыхнул. Прибор был в рабочем состоянии.

Он повернул рукоятку, и на циферблате быстро промелькнула череда сцен. На этом маленьком клочке стеклолита Кей действительно совершал пространственное путешествие в Олбани, и каждое мельчайшее движение рукоятки означало пройденное расстояние. Появилось здание Нью‑Йоркского отделения, и его появление означало, что Кей подключен к телефонной связи. Но автоматической голосовой связи не было – расходы, которые, как решили Кей и Клифф, были неоправданны. Пришлось полагаться на старомодный телефон, какие до сих пор широко используются в сельских районах. Он поднял трубку.

– Субстанция F, регистрация лоялистов, пожалуйста, – позвал он.

– Слушаю, – ответил девичий голос.

– Мне нужны номера Z. Все от Z5 до ZA, – сказал Кей.

И вот так, в темной хижине, он слушал, как за много миль от него более или менее равнодушный оператор произносит обреченную фразу. Когда прозвучал роковой номер, он поблагодарил ее и повесил трубку. Он отпустил рукоятку, и та вернулась на место, погасив свет на циферблате.

Минуту‑другую он стоял неподвижно, в каком‑то оцепенении, хотя на самом деле собирал все свои резервы решимости для решения стоящей перед ним задачи. Просто найти Рут среди сотен тысяч жертв и умереть вместе с ней. Задача сама по себе грандиозная, и все же Кей не сомневался, что ему это удастся, что он будет держать ее в своих объятиях, когда адская волна захлестнет их.

Он знал, какой будет эта смерть. Непреодолимое наступление гигантских масс протоплазмы, выдвижение временных рук, или щупов, которые хватали их, втягивали в сердце податливой субстанции и медленно душили до смерти, пока жизнь высасывалась из их тел. Говорили, что смерть безболезненна, но это была правительственная пропаганда. Но он держал бы Рут в своих объятиях. Он найдет ее: в этом он нисколько не сомневался.

И, как ни странно, теперь, когда Кей знал самое худшее, когда не оставалось ни малейших сомнений, он ощущал подъем духа, какое‑то безумное безрассудство, не поддающееся никакому определению.

Kей направил фонарь в угол кухни. Да, там было то, что подсознание подсказывало ему искать. Длиннорукий, тяжелый топор дровосека, грозное оружие в ближнем бою. Поскольку инстинкт homo Americanus – умереть с оружием в руках, а не позволить беспомощно зарубить себя, Кей схватил его. Он побежал обратно к своему самолету. Бензобак был почти пуст, но в ледяном домике у озера был бензин.

Кей подкатил машину к нему и заправил бензином и маслом. Теперь все готово! Он запрыгнул внутрь, нажал на стартер и взмыл вертикально вверх, крылья самолета трепетали, как у парящего ястреба. До пассажирской воздушной полосы на высоте девять тысяч: выше – двенадцать, трасса международных судов и судов снабжения; еще выше – четырнадцатитысячный потолок устаревшей машины. Он набрал высоту и повернул на юг.

Там, наверху, было холодно, а у Кея был летний костюм, но между пассажирской полосой и полосой гелиосфер, на высоте тридцати тысяч, не было воздушной полиции. И он мог позволить себе не рисковать. Правительственная полиция будет искать десяток таких же отчаянных людей, как он, нацеленных на подобную миссию. Он вел самолет по направлению к Атлантике, пока под ним не появилось красное зарево – очаг возгорания, охватывающий квадратные мили территории.

Опустившись ниже, Кей услышал звуки детонации, грохот старомодных орудий, а сквозь пелену сизого дыма пробивались длинные фиолетовые вспышки атомных пушек, рассекающих полосы разрушений. Нью‑Йорк горел.

Обезумевшие жители подняли восстание, захватили хранившиеся в арсеналах пушки и атаковали великую крепость Бронкс, которая, как могучий дозорный, защищала порт.

В поле зрения появился целый рой дирижаблей, закрутившихся в жестокой схватке. Кей увеличил высоту. Это была не его битва.

Нью‑Йорк остался позади, а он летел на юг над Атлантикой. Он летел всю ночь. На рассвете он опустился в прибрежной деревушке за нелегальным бензином и маслом.

– Вы приехали из Нью‑Йорка? – спросил местный. – Слышал, там началась война.

– Моя война в Бразилии, – пробормотал Кей.

– Если эти гиганты придут сюда, знаете, что мы сделаем? Мы натравим на них гончих. Да, сэр, у нас есть свора ищеек, выращенная как раз для этой цели. Полагаю, до этого не додумались эти умники из Вашингтона. Они забрали двух малышей из Хоуптауна, но отсюда они никого не заберут.

Кей заправился и продолжил полет на юг.

После этого начался кошмар. Солнце всходило и заходило, сменяясь луной и звездами. Кей пересек Карибский бассейн, увидел побережье Южной Америки, пронесся на юг над джунглями Бразилии. Он пил, но пища не проходила мимо его губ. Он превратился в механизм, созданный для особой цели – самосожжения.