Кровь и лунный свет

Добравшись до конца площади, мы сворачиваем на Путь молитвы. Шум тут же стихает, но Симон не спешит продолжить беседу. Я рада: никак не ожидала, что он спросит о моих родителях. Много лет назад настоятельница сказала, что даже не представляет, кто они. И это оказалось ее первой ложью.

Лишь через минуту я понимаю, что Симон тоже не говорит о матери или об отце.

Впереди уже показался стражник, сидящий на бочке у входа в переулок и ковыряющий ногти ножичком. Когда неподалеку останавливается прохожий, чтобы заглянуть в переулок, блюститель порядка поднимает голову и велит ему двигаться дальше. Вот тебе и наблюдение за любопытными… Когда мы приближаемся, стражник с вызывающим выражением на лице поворачивается к Симону.

– Сомневаюсь, что он понимает, кто вы, – бормочу я.

Выпрямив спину, Симон подходит к мужчине.

– Я венатре, назначенный градоначальником. – Слово «венатре» легко слетает с губ Симона, но, скорее всего, дело в том, что он увидел в этом какую‑то пользу. – Заметили ли вы что‑то, о чем бы хотели сообщить?

Мужчина вскакивает на ноги и прижимает алебарду к боку.

– Нет, сэр! – почтительно отвечает он. – Никто не пытался пройти мимо меня или других стражей.

То, с какой готовностью он признает авторитет Симона, скорее всего, объясняется полученным описанием. Ведь его левый глаз – довольно заметный признак.

Симон раздраженно вздыхает:

– Конечно нет, я даже не сомневался в этом. Мне нужно кое‑что выяснить, поэтому на ближайший час вы свободны.

– Спасибо, сэр.

Стражник спешит прочь, стараясь использовать внезапно возникший перерыв насколько можно.

– Так с чего мы начнем, венатре? – интересуюсь я.

Симон хмурится:

– Давай начнем с того, что ты больше никогда не станешь называть меня так.

Я знала, что он чувствует себя неловко, когда его так называют, но сейчас поняла, что ему это ненавистно.

– Простите, мистер Симон.

– Симон. Просто Симон. – Он качает головой. – Белый Свет, мы ведь ровесники.

– Я на два года моложе, – поправляю его я.

Он моргает.

– Ты серьезно? – Он внезапно краснеет и отводит взгляд. – Не такая уж и большая разница. И я буду звать тебя Кэт, только если ты будешь звать меня Симоном, договорились?

– Договорились. Так с чего мы начнем, Симон?

Он осматривается по сторонам:

– С женщины, которую ты увидела после того, как обнаружила тело. Где ты была?

Я подхожу к бочонку:

– Вот здесь.

Симон встает рядом со мной и смотрит на улицу.

– Из какого окна выглянула женщина?

– Из этого. – Я указываю на шестой по счету дом от нас. – Тот, на котором починили, но еще не покрасили раму.

Нахмурившись, он косится на окно.

– Ты рассмотрела это ночью?

Кончики пальцев начинает покалывать от беспокойства.

– Луна светила очень ярко.

– Хорошо. Начинаем.

Я следую за Симоном к двери под окном. Открывшая нам на стук женщина прижимает к плечу младенца. Похожа на ту, что я видела в ночь убийства Перреты.

– Добрый день, мадам, – начинает Симон. Брови хозяйки поднимаются почти до пропитанной потом шапочки на голове. – Я расследую убийство, произошедшее две ночи назад. И мне необходимо знать: вы что‑нибудь видели или слышали?

– Я ничего не слышала, пока все не начали выходить на улицы, – отвечает женщина и отступает, чтобы закрыть двери.

– Подождите! – выпаливаю я. – А как же женщина с ребенком на втором этаже? – Не обращая внимания на озадаченный взгляд Симона, я продолжаю: – Одна из ваших соседок сказала – она накричала на кого‑то за то, что разбудили ее ребенка.

– Подождите, – фыркнув, заявляет женщина и закрывает дверь.

Симон хмурится:

– Ты видела не ее? Увидев ребенка, я предположил, что это она.

Я разглядываю деревянную дверь, чтобы не смотреть ему в глаза.

– У той были голубые глаза.

– Ты увидела это с такого расстояния? – Симон бросает взгляд в сторону переулка. – Если бы стражник не ушел, сомневаюсь, что мне бы удалось отсюда рассмотреть цвет его глаз, хотя сейчас совсем светло.

К счастью, в этот момент дверь открывается вновь. На порог выходит женщина, очень похожая на первую и примерно того же возраста. Скорее всего, они сестры.

– Чего вы хотите? – спрашивает она.

– Только услышать пару ответов, – дружелюбно говорит Симон. – Просто нам сказали, что вы видели кого‑то на улице в ночь…

– Убийства? – заканчивает она.

Симон кивает.

– Да, видела. Я высунулась из окна, – она указывает наверх, а затем в сторону переулка, – и увидела, как парень гадит вон там.

– Как долго вы не спали к тому времени? – спрашивает он.

– Я вообще не смыкала глаз из‑за дочки. И только наконец усыпила ее, как этот идиот заорал и разбудил. – Она пожимает плечами. – Чуть позже я подумала, что он, скорее всего, наткнулся на ту девушку, но зачем это вам? Я больше ничего не видела.

От этих слов тошнота скручивает желудок, но Симон не сдается.

– А до этого? Вы что‑то слышали?

– Нет. – Женщина начинает закрывать дверь.

– Подождите! – Я протягиваю руку, чтобы остановить ее. – Неужели вы не слышали, как кричала женщина? Прошу вас, мы просто пытаемся выяснить, в какое время ее убили.

– Нет. – Она смотрит на меня, слегка сузив глаза. – Ночью было тихо. Тише, чем обычно, даже несмотря на грозу.

Неужели крик Перреты слышала только я?