Крылья проклятого ректора

Просто тут теперь значительно светлее стало, а дракон пока на кровати сидел, я видела только его короткостриженную темноволосую голову, сильные мускулистые руки и накаченную грудь, и он встал, а я машинально посмотрела дальше… то есть ниже… и там всё было столь же внушительным, как и выше, но если мужские мышцы я до этого видела на каждой тренировке, то вот то…

Ой, мама…

– Про плодородие ты удачно вспомнила, – усмешка послышалась разом со всех сторон, низкий мягкий голос обволакивал, как червь‑удушник свою жертву перед тем, как сжать мышцы и задушить беднягу.

– Помогите, – пискнула попятившаяся я, втягивая голову в плечи и готовясь к позорному забегу прочь отсюда, но всё ещё не понимая, в какую сторону бежать, если дверь мне заблокировали.

– С платьем? – с готовностью уточнил тот, кто бесшумно оказался очень‑очень близко. – Без проблем, малыш.

Я издала звук, похожий на тихое не то пищание, не то сипение, и отпрыгнула назад, стремясь увеличить расстояние между нами и никак не ожидая, что меня схватят за запястье и дёрнут назад, с силой впечатав в каменную мужскую грудь.

Но ладно грудь, он был голым! Весь и полностью! И сейчас меня обнимал, сцапав обеими руками, прижимая к своему лишённому и клочка одежды телу!

– А‑а‑а! – громко кричать и внятно звать на помощь всё не получалось.

У меня с этим вечные проблемы. Голос в критической ситуации просто отказывает. А ещё ноги немеют и тело каменеет, что всегда злило преподавателей, неизменно повторяющих: «Бьют – беги, прародительницу твою!»

– Что у нас по боёвке? – словно услышав мои мысли, невозмутимо поинтересовался голый бесстыдный дракон.

Я задёргалась всем телом, стремясь хотя бы высвободить руки. Хоть одну! Но они оставались крепко зажатыми между нашими телами, а мужчина на мои трепыхания отреагировал ставшими ещё крепче и теснее объятиями.

– Я задал вопрос, – напомнил повелительно.

Прямо как император. Или нет – один из императорских генералов. Те тоже вечно командуют и требуют, особенно от нас, боевиков, и некромантов. Мы же после выпуска на обязательную военную службу под их предводительство пойдём, вот нас с первого курса и учат подчиняться.

А я не хочу. Ни подчиняться, ни боевиком быть. Я, может, с детства мечтала быть целителем, или травницей, или хоть артефактором. Изучать старое и создавать новое, помогать людям и не рисковать собой, размахивая тяжеленным мечом и произнося сложнейшие энергозатратные заклинания. Но мачеха сказала «военная служба – это стабильность и почёт», а папа, ослеплённый любовью к этой ведьме, не стал спорить и уступил.

В итоге я страдаю.

– Вероятно, ваша разговорчивость проснётся, стоит только избавиться от лишней одежды, – откровенно нехорошо, угрожающе проронил так и не получивший ответа дракон.

Вот, о чём я говорю? Трёх лет издевательств было мне мало, теперь ещё и этот!

Он выразительно пополз широкой ладонью по моей спине и ниже… я надеялась, что где‑нибудь вот там, на границе допустимого, он остановится, но нет! Рука скользнула значительно ниже и вдруг решительно сжала моё полупопие!

Я охнула и подпрыгнула, стремясь вырваться – пальцы сжались сильнее. Боли не было, он умудрялся удерживать осторожно, но сам факт, само понимание того, где была его рука и что держала…

– Вы… вы что себе позволяете? – я от потрясения даже говорить спокойно начала.

– Получаю ответы, – насмешливо, низко и рокочуще, как большой довольный кот, уведомил меня монстр прямо на ухо.

Безжалостный и бессердечный и, похоже, таких подробностей о своём виде не знающий.

– Допрос? – возмутилась я, дёргаясь в очередной раз.

– Я такие пытки знаю, – с чувством заверили меня, дразняще скользя губами по виску. – Тебе понравится. И мне понравится особенно. Как ты смотришь на наличие верёвок в наших интригующих отношениях?

Меня словно током ударило и подбросило на месте.

– Отрицательно! – прохрипела, уже выбившись из сил, но не оставляя попыток заполучить свободу.

– Да? – он казался искренне удивлённым и совершенно безразличным к моему сопротивлению. – Жаль. Но желание женщины – закон. Так и быть, никаких верёвок… ограничимся магическими путами.

Я запыхтела и подумала, что хуже быть уже не может, но тут меня приподняли, оторвав от пола, и без какого‑либо напряжения, не меняя позы даже, понесли к постели.

Мамочка‑а‑а! Никогда не думала, что скажу такое, но как же хорошо, что ты о таком не узнаешь!

– П‑п‑послушайте, – я не оставляла призрачных надежд выйти невредимой из этой западни. – Вы… вас как зовут?

– М? – почему‑то удивился шагающий по направлению к своей кровати дракон, но тут же волнующим, многообещающим голосом сказал: – Называй Роэн, когда мы одни.

Ничего себе! Ещё чего делать?

Но чтобы получить желаемое, иногда приходится быть послушной.

Подавив судорожный вдох, я оставила возню и ровным, максимально спокойным голосом начала:

– Роэн…

Просто никак не ожидала, что мужчина вздрогнет, на миг сожмёт меня почти до боли, хрипло выдохнет и потрясённо сообщит:

– Весьма провокационно.

– Но вы же сами сказа… а‑а! – возмутиться как следует не вышло – меня уронили на мягкую спружинившую кровать и тут же накрыли волнующе тяжёлым громадным телом, не позволяя подняться и освободиться.

Мужчина лёг сверху, не стремясь раздавить, но заставляя ощутить и свой вес, и… что‑то твёрдое, что вдруг упёрлось в моё бедро.

Просто таки окаменев и оставив тщетные попытки оттолкнуть, я во все глаза уставилась в его, хищно прищуренные, и срывающимся шепотом выдохнула:

– Что это?..

– Лина, – хриплая укоризненная усмешка, – не говорите мне, что вы прогуливали пары целительства и не знаете, откуда берутся дети.

– Я не хочу детей, – просипела слабо и потрясённо, сжимаясь под его телом, но продолжая упираться ладонями в стальную грудь, – то есть, не сейчас…

– Рад, – совершенно серьёзно обрадовал дракон. – Я тоже. Но о детях сейчас речи не идёт, скорее о самом процессе… хм, весьма увлекательном, должен отметить. Но перед этим…

И он склонился ниже, коснулся губами моей щеки, сполз к ушку, прихватил зубами мочку, заставляя мелко задрожать меня и все внутренности, и прошептал, разгоняя волны мурашек по коже:

– Что за обряд ты проводила?

Окончательно потрясённая, растерянная и сбитая с толку, выдохнула:

– Гадала…

– На что?

Признаваться не хотелось, я вообще никому не рассказала, что пошла сюда и что собиралась делать.