Кудесник
С Татьяной у Виктора не вышло. Когда он приехал, девушка срочно собиралась в дорогу, так как им изменили дату выезда в стройотряд. Виктору ничего не оставалось, как помочь ей собраться и отвезти к месту сбора.
Проводив подругу, он подумал и всё же решил поехать в Театр сатиры на спектакль «Безумный день, или женитьба Фигаро» с молодым, но уже великим актёром – Андреем Мироновым.
Несмотря на то, что спектакль начинался ещё только через час, страждущие лишнего билетика уже толпились у входа. Виктор сунул второй билет какой‑то девушке и пошёл дальше, не обращая внимания на её попытки заплатить.
Публика в театре делилась на тех, кто специально приехал и спектакль посмотреть, и себя показать, и на тех, кто попал по случаю. Первые – мужчины в отлично сшитых костюмах и дамы в вечерних платьях, вторые – мужья, облачённые в парадно‑выходные брюки и пиджаки, и жёны в красивых, но неудобных нарядах. Попадалась и вовсе разночинная публика, одетая как попало, некоторые даже – в новомодных джинсах, свитерах и простых ситцевых платьях.
Впрочем, театр принимал всех: и генералов в ложах, и театралов в партере, и публику на галёрке.
Виктор в силу молодого возраста ещё не приобрёл друзей среди московских театралов, поэтому, не присоединяясь ни к одной из групп, он прошёл к буфету, взял кофе и пару бутербродов с красной икрой и занял один из свободных столиков.
Сам спектакль он уже видел ещё в той, прошлой жизни, но, оказавшись в театре, подумал о том, что хорошо бы снять лучшие представления московских театров на качественную киноплёнку, чтобы сохранить для будущих зрителей. Телевидение делало только первые шаги, и видеозапись ещё очень далека от нормального разрешения. А вот киноплёнка, особенно широкого формата, напротив, давала очень качественное изображение.
– Виктор Петрович? – стоявшая рядом дама кого‑то напоминала, и лишь через несколько секунд Виктор вспомнил женщину, пытавшуюся организовать его похищение из квартиры Татьяны.
– Госпожа Харрис, если не ошибаюсь? – Виктор покачал головой. – Ваша настойчивость достойна лучшего применения.
– Вы позволите сесть? – Нина, облачённая в чёрное облегающее мини, не скрывающее стройные ножки в чулках, чуть изогнулась, демонстрируя линию бедра.
– Садитесь, – Виктор кивнул, – а я смотрю, мордовская зона на вас почти не сказалась. Обычно она никого не красит.
– Наши правительства быстро договорились, и я гостила в Мордовии всего пару недель.
– И сразу же поспешили вернуться в Россию? – Виктор чуть приподнял бровь. – Удивительное постоянство. Надеетесь попасть в ту же зону?
– Я надеюсь договориться, – Нина улыбнулась, показав ровные белоснежные зубы.
– О чём можно договариваться с людьми, способными раздербанить целую страну для удовлетворения собственных амбиций? Вы же ненормальные, – Виктор пожал плечами, – шизофреники. Зачем‑то разбомбили Дрезден. Мало вам было Хиросимы и Нагасаки, так вы ещё и Токио сравняли с землёй. С людоедами не разговаривают, Нина. Их держат на прицеле.
– Сколько в вас ненависти к свободному миру…
– Не‑не‑не, мне вы эту мякину про «свободный мир» не втюхаете. Я посмотрю, как вы попытаетесь опубликовать в «Нью‑Йорк таймс» статью о том, что на самом деле творится во Вьетнаме, например, истинные цифры потерь. Свободный мир! Ваш мир, Нина, свободен ровно от «можно» до «нельзя», от перил до перил, а чтобы в вашем обществе подниматься вверх, нужно соответствовать массе требований. Может у вас сын фермера стать генералом? А у нас такое – сплошь и рядом. Я уж не говорю о том, что наш лидер не заканчивал престижный ВУЗ и не являлся членом какого‑нибудь студенческого общества «Дельта Каппа Эпсилон» или «Великой ложи». Брежнев – из потомственных рабочих и сам – рабочий. Так что нет. Вы мне свой тухлый товар не продадите. Идите, махайте скидками где‑нибудь в другом месте.
– Господин Буш так и говорил, что вы меня пошлёте, – Нина, ничуть не смущённая жёсткой отповедью, вновь улыбнулась и поправила сбившийся на лицо локон, демонстрируя красивую кисть с браслетом, усыпанным мелкими гранатами.
– Джордж? – Виктор покачал головой. – Он‑то каким боком в этой истории?
– Мы полагаем, что вы, Виктор, – продукт работы научно‑исследовательского института экспериментальной медицины, – женщина приосанилась, выпятив грудь. – О кое‑каких работах нам стало известно, но мы не знаем, насколько далеко русские продвинулись.
– И что? – терпеливо спросил Николаев, хотя и не испытывал никакого желания продолжать тему.
– Очень грустно, если сверхчеловек, созданный русскими, замкнётся в рамках своей колыбели.
– Знаете, Нина, есть у евреев такое замечательное слово – «хуцпа». Означает оно сверхнаглость. Такую наглость, за которую уже бьют кулаком в лицо. Так вот, вы, американцы, демонстрируете хуцпу в её законченном и кристально чистом виде. Сначала вы поливали бензином костёр в Европе и, когда он вспыхнул, здорово поживились на нём. Когда эти деньги закончились, начали кроить транспортные коридоры под себя, выбивая дань с тех, кто ими пользовался, и снова разжигая костёр. А не хотите рассчитаться за повешенных и расстрелянных крестьян в Архангельске и Владивостоке? А за сбитый пассажирский «Ил‑12» в пятьдесят третьем[1]? А за операцию «Немыслимое»? А может, хотите покаяться за наших убитых военнопленных уже после подписания капитуляции Германии? Нина, ваша страна и вы в том числе – коллективная мразь. И я буду счастлив, когда она будет дымиться от падающего на неё радиоактивного пепла, потому что существование Соединённых Штатов – это постоянная угроза миру, самой жизни на Земле. Ответьте мне, вам для чего будущее? Чтобы испоганить его гей‑пропагандой и схватками чёрных банд с бандами мексиканцев? Я не знаю, что вы мне должны сказать, чтобы я изменил свою позицию по отношению к США.
Они помолчали. Виктор прихлёбывал свой кофе, закусывая бутербродами, и смотрел куда‑то в пространство, а Нина, несмотря на внешне спокойный вид, судорожно искала в уме варианты ответа. Не так она себе представляла беседу, и не такого результата ждало от неё руководство. А для Нины это – натуральная катастрофа. После второго провала её задвинут на дальнюю полку в заброшенной комнате и закроют на замок, а ключ выкинут в мусор.
– Возможно, существуют условия, при которых вы примете участие в нашей совместной работе? – произнесла Нина, чуть прогнувшись спиной и выставив грудь вперёд.
– Госпожа Харрис, прекратите демонстрировать ваши вторичные половые признаки, – отмахнулся Виктор, но сам задумался. – А возможно, что и существуют. Вот, например, я хочу завод. Хороший нефтехимический завод по переработке сернистой тяжёлой нефти во всякие полезные продукты: пластмассу, горючее и масла. Скажем, на тридцать миллионов тонн нефти в год.
– Это огромные деньги, – Нина покачала головой.
[1] 23 июля 1953 года советский пассажирский «Ил‑12» вылетел из Порт‑Артура во Владивосток. Американский пилот Ральф Парр расстрелял гражданский самолет. Экипаж и пассажиры погибли.
