Магия Чарли. Кусачая книга

 

2. Словарь заклинаний

 

Спальню огласили раскаты хохота. Снова зажёгся свет.

Перед Чарли возникло кошмарное лицо, угнездившееся на теле огромной двухметровой птицы. Из гигантского рта во все стороны торчали зубы, и над всем этим нависал монументальный крючковатый нос.

– А‑А‑А! – опять завопил Чарли, получше разглядев открывшуюся ему картину.

– Что, никогда буку не видел? – насмешливо поинтересовался Силас.

Трюк оглушительно расхохотался.

– Я ваш надзиратель, – произнесло существо гнусавым голосом (наверное, трудно говорить нормально, если нос у вас свисает ниже рта). – Вы не имеете права покидать кровать после отбоя. Если только вы не хотите, чтобы я перекусил вашими пальцами – вид у них уж больно аппетитный.

Чарли медленно покачал головой. Жуткое существо протянуло ему руку – кисть была намного длиннее человеческой, а на пальцах было слишком много фаланг.

– Раз так, давай начнём заново! Дункель фон Вассерман из рода Вассерманов, – представился бука.

– Чарли Вернье, – пролепетал Чарли. Он почувствовал, как пальцы буки обвиваются вокруг его собственных подобно жирному пауку, и подумал, что для одного вечера пережил слишком много неприятных рукопожатий.

– А мы? Нам можно идти? – спросил вдруг Панус.

– Конечно, – ответил бука. – Весёлого вечера, я вас не видел.

К величайшему удивлению Чарли, половина ребят встали с кроватей и покинули спальню.

– Но… а почему они могут выходить?! – возмутился он.

– Потому что они меня подкупили. Сосисками. Вкуснятина, почти как пальцы ног. Я оценил душевный порыв детишек.

– Так вас можно подкупить? – удивился Чарли и немного помолчал, размышляя. – А тогда зачем вы здесь?

– Для формальности, я полагаю. Моё присутствие даёт Академии ощущение, что все формальности соблюдены.

Честно и без комплексов. Ответ настолько поразил Чарли, что он, растерявшись, промолчал. Он хотел было снова лечь, как вдруг заметил, что Бандит замер, припав к кровати: уши прижаты, хвост так распушился, что стал похож на метёлку.

– Всё в порядке, – успокоил его Чарли. – Думаю, он ничего нам не сделает.

Однако сам он, улёгшись, уснуть не смог.

Чарли провёл беспокойную ночь, ожидая сигнала побудки. Его товарищи вернулись очень поздно, все забрызганные грязью, зато в хорошем настроении, и Чарли гадал, где они были всё это время.

Кариба на рассвете привела в спальню Кипунья. Он подошёл к своей кровати, издавая при ходьбе хлюпающий звук: с его одежды капала вода. Быстро раздевшись, он нырнул под одеяло. Силас встал и, накрыв брата ещё и своим одеялом, снова скорчился на матрасе. Однако Кариб начал так сильно кашлять, что Чарли тоже стало его жалко. Убедившись, что под кроватью нет буки, он тоже встал и отдал бедняге своё одеяло.

Когда он снова ложился, Панус и Силас смотрели на него как‑то странно. Чарли не любил выставлять напоказ свою щедрость. Чувствуя себя не в своей тарелке, он пожал плечами и опять закрыл глаза.

Два часа спустя часы подняли всех весьма агрессивным звоном. Кариб вскочил одним из первых. Он старательно изображал нахальную улыбку, но вряд ли смог кого‑то обмануть: вид у него был измученный и больной.

В молчании они пришли в столовую. При свете дня это место выглядело ещё более отталкивающим, чем накануне вечером.

Чарли заметил Мангустину и хотел было сесть на свободное место рядом с ней, но Клафиди его опередила, плюхнувшись рядом с девочкой, а затем к ней присоединились и Панус с близнецами. Недвусмысленный сигнал о том, что в покое новеньких не оставят. Чарли же предпочёл увидеть в таком поведении проявление дружеского участия.

– Полагаю, круассанов‑улыбок мы на завтрак не дождёмся, – сказал он, садясь за стол. – Ему хотелось разрядить напряжённую атмосферу, но все сидящие вокруг так зловеще заухмылялись, что обстановка стала ещё более тяжёлой.

– Терпение, сейчас всё будет! – прошипел Панус.

В самом деле, в зал вошла Клёпа – та самая, которая работала официанткой на «Малыше», – толкая перед собой тележку с жестяными мисками, которые она начала расставлять на столе.

– Приятного аппетита! – прошептала она с неприкрытой насмешкой в голосе.

Чарли посмотрел в свою миску: какие‑то серо‑белые хлопья совершенно не аппетитного вида. Он нерешительно зачерпнул массу ложкой и, отправив в рот на пробу, принялся через силу жевать.

– Гадость, – заключил он, отталкивая от себя миску. – Ни за что не стану это есть.

Тут стайка хлопьев поднялась над тарелкой и стремительно влетела ему в рот. Чарли опомниться не успел, как они уже поползли по его языку, и ему пришлось их проглотить, чтобы не подавиться. Он потрясённо уставился на свой завтрак. Сидевшая чуть в стороне от него Мангустина выглядела встревоженной.

– Еда здесь обидчивая, – сказала она. – Она зачарована так, чтобы кормить нас насильно, если мы отказываемся её есть.

– На вкус это просто… всё равно что землю есть! У этой мерзости есть название?

– Лучше бы его не было, но мы называем эту бурду ворсянкой.