Махинации самозванца
Всё с ним понятно. Карьерист. В общем, такая сволочь, что при случае легко переметнётся на другую сторону. Чем‑то он мне напоминал хохла прапорщика, стелющегося перед начальством. Глазками так и пучит от усердия, куцыми усиками над верхней губой шевелит, сам стоит чуть ли не навытяжку. В другое время я послал бы подобного типа куда подальше. Не выношу подхалимов. Но сейчас у меня не та ситуация. Надо работать с теми, кто есть. Карьерист – это не только потенциальный предатель, но временами такая полезная сволочь, что их тоже надо ценить. Конечно, если ты сам начальник, а не его соперник. Впрочем, за карьеристами и пригляд постоянный нужен. Плюсы их исполнительности перекрывают минус их ненадёжности.
– Читать умеешь?! – рявкнул я на замершего Хелрика.
– Да, ваша милость… – промямлил он и попытался что‑то продолжить, но я его прервал.
– Что ещё умеешь?
– Да я… Ваша милость! Всё могу! – начал распушать перья Хелрик, но заткнулся от моих слов.
– Ну да! Конечно! Могу копать, могу не копать, – сгоряча сказал я по‑русски, но быстро взял над собой контроль и продолжил на местном языке: – Повернись‑ка, дай на тебя посмотреть получше…
Я не знаю, что там творилось в мозгу у лысеющего, но он с некой опаской стал кружить вокруг своей оси. Уж не счёл ли этот блудодей, что мне больше мужские зады импонируют. Вон как испуганно на меня смотрит и, видимо, вспоминает, что я его племянницу выгнал за дверь.
– Достаточно! Сядь… Мне что?! Два раза повторять?! Сядь, я сказал! Вот так! Сиди! Понимаешь?! Какая тебе честь оказана?! Сидишь рядом с бароном! Сиди, я сказал! – рычал я на мужика, у которого все шаблоны общения со знатью пошли вразнос. Он всё порывался встать, но мялся под моим слегка озверевшим взглядом.
– Так. О чём это я, – мыслил я вслух. – Читать умеешь. Это хорошо. На! – я протянул подхалиму свой кубок. – Пей!
Хелрик с опаской в глазах, но всё же торопливо, залпом выпил.
– Молодец… Мой отец был отравлен. Ты это знаешь… У отца кто‑либо пробовал еду на отравления?! Нет! Как беспечно с его стороны… Ты говорил, что ты главный по кухне?! Теперь ты будешь пробовать все блюда, приготовленные мне! Не надо благодарности. Я вижу, как ты рад!
Когда я произносил последние слова, мне было даже в чём‑то смешно. С Хелриком сработало старое армейское правило: «Инициатива всегда имеет своего инициатора». Вызвался быть старшим по тарелочкам, так будь им, но не обессудь, если будешь отравлен вместо меня.
Помню, что тогда у меня в мозгу ещё промелькнула мысль, что яды бывают с антидотами, и потому я введу второго проверяющего еды, после этого подхалима. «Бережёного Бог бережёт», но Хелрику об этом совсем не стоит знать. Мне же придётся есть холодную еду, так сказать, издержки правления. Хотя и тут можно извернуться. Я это к тому, что мой взгляд случайно упал на нетопленый камин в кабинете. В общем, есть на чём себе без палева еду разогреть…
– Моего отца ты тоже кормил? – не до конца отойдя от своих мыслей, тихо спросил я.
– Не уберегли кормильца. Я эту суку… Ваша милость… – начал, поскуливая, глотать слова Хелрик.
– Не кипишуй, – по‑русски невольно вырвалось у меня, но я быстро перешёл на местный язык. – Не понял, что я сказал? Да и правильно. Не тебе знать этот язык. Ты пей вино. Я разрешаю. Отныне ты всё будешь пробовать. Цени оказанную тебе честь. Со стола барона будешь есть и пить! Как я сам буду пить?.. Ну не надо. Я с этим сам разберусь. Мне и из бутылки не зазорно выпить в своём замке…
Я отпил из бутылки и понял, что пережал своего карьериста. Он же не дурак и стопудово понимает, что я опустил его до дегустатора. Надо подсластить пилюлю.
– Давай, что ли, чокнемся[1]. Есть такой у меня обычай на родине. Вот так надо делать. Теперь пей. Вот молодец… – за распитием говорил я и видел, что Хелрику мои слова приятны.
– Я смотрю, мужчина ты неглупый. Старательный. Уверен, что тебя ценил мой отец. Да не красней ты так. Я же вижу, что ты толковый, – говорил я, и самому становилось противно от своего вранья.
Старый барон был боевым сотником гвардии и такую крысу мог терпеть только из‑за его полезности, но никак не уважать или ценить.
– Ты, смотрю, многое на себе несёшь. Не последний человек в замке. Наверное, знаешь про всех в замке. Да не стесняйся ты так. Вижу, что ты умный человек. Я тут недавно, но уже вижу, что с тобой у нас много общего. – в очередной раз соврал я. Самому противно от своего вранья, как будто в чан с дерьмом опустился. – Мне нужно, чтобы ты рассказал мне, кто тут как живёт. Всё ли хорошо, или может кому‑то плохо. Кто счастлив, кто в горе. Ты меня понимаешь?! Нет! Сейчас не надо. Завтра расскажешь… И будешь рассказывать мне последние новости каждую неделю. А если что важное, то незамедлительно. Есть у меня такая страсть, как слышать новые истории… Выпьем за дружбу и понимание между нами!
Выпил и самого передёрнуло. Не пошло вино под тухлый тост. Но и вы меня поймите. В новых условиях жизни не стоит отметать с ходу старые проверенные методы. Старый барон был слишком гордым и уверенным в своих людях, за что и поплатился. Я же не хочу его участи. Поэтому приходится подстраиваться под ситуацию, как бы самому ни было при этом противно от методов. Что тут сказать, не нами начато, не нами и закончится. Институт стукачества в армии был всегда. Как бы сержанты ни пыжились, что они не стукачи, но один фиг стучали только влёт, когда им это было выгодно.
В общем, так за неспешными разговорами мы прикончили бутылку на двоих. Между делом я пробил Хелрика на умение читать. Естественно, сам читать на местном я не умею. Впрочем, это не означает, что я не знаю некоторых фраз, записанных на местном.
* * *
С Коимом я поговорил только утром. Весь вечер я убил на институт доноса в лице Хелрика. Не спорю, он тварь ещё та, но пока полезен. Другое дело, что за ним пригляд нужен. Такая тварь любого за выгоду продаст. Поэтому нет к нему доверия. Хотя это не означает, что к его словам не надо прислушиваться…
От сторонних шептунов я узнал, что Хелрик под хмельком ударил свою племянницу и вякнул что‑то вроде: «Не знаешь, как вести себя с мужчинами!»
А вы как думали?! Думали, что он один у меня такой, на ставке стукача? Я не мой самозваный батя. Верные выводы делать умею.
Так это или нет, что лысеющий дал пощёчину племяннице, уже не важно. Вроде всё сходится с его типажом характера. Под меня свою креатуру пытался подложить подлец. Впрочем, не о том речь…
– Коим. Надо поговорить. – сказал я, как только в кабинете служанка разожгла камин. Весна, но всё равно прохладно в каменных стенах.
– Кор‑э́ Ваден, я понял, в чём мы просчитались с налогами… – начал было управляющий.
[1] Чоканье – традиция средневековья, введённая против отравлений. При чоканье кубками часть вина переливалась в кубок оппонента.
