Махинации самозванца
– Подожди, Коим, не о налогах речь, – перебил я его. – Помнишь, как я в первый раз приехал в долину через ущелье Малого Пути? Ты тогда много болтал. Говорил, что в долине одиннадцать деревень… Я понимаю, что ты тогда не знал, что отец не платил всех налогов… Я о другом. Что он тебе сказал, когда приказал сопровождать нас с Антеро?!
– Ваша милость… – впервые назвал меня по титулу Коим. До этого было только обращение по имени, если мы одни, а на людях обращение кор‑э́[1].
– Коим, что тебе приказал старый барон?! – не дал я увиливать управляющему. – Жду ответа!
Повисла напряжённая пауза. Коим не сразу нашёлся, что ответить.
– Он мне сказал ничего не скрывать и отвечать на все вопросы… Следить за вашей реакцией на слова. Сказать ему, если вы попытаетесь меня купить… Нет, не так. Согласиться на подкуп и потом ему сказать…
– Понятно, – подытожил я. – Можешь идти. Позже расскажешь, что понял по налогам. Иди…
Для тех, до кого не дошло, поясню. Не поверил мне тогда мой самозваный батя. Агир Мондегу считал меня двойным, а может, и тройным агентом. Он же меня тогда проверял через Коима на общение с королём или точнее с налоговой короля. Если бы я тогда зацепился словами за количество деревень в долине, то сейчас уже не дышал бы.
Не так прост был мой батя. Ушлый был волк. Но и на старуху бывает проруха. В целом он был неплохим человеком, если учитывать то, как жили его прямые данники. Однако контрабанда и утаивание налогов резко укорачивают жизнь любому, кто может сказать лишнего.
На какое‑то время я погрузился в мысли от подтверждения своих ощущений того времени, что моя жизнь на нитке висела. Пронесло, нечего сказать. Таким вот загруженным меня и застал Адрус. Точнее Адрус это для друзей, а так кор‑сэ́ Адрус Латьяун, второй сын столичного графа.
– Ваден. Ты меня сторонишься?! То ездишь куда‑то, пропадаешь на неделю. Сейчас ты третий день в замке и всё ещё трезвый?! – пришло это тело под хмельком. Он, походу, ещё и не ложился. – Скучно тут у тебя…
– Ты хоть не нагнетай! Занят я. Знал бы ты, как у меня голова болит от всех этих бумаг, – огрызнулся я. – В общем так. По коням, и поедем охотиться…
– А у тебя есть на кого? Кто из баб будет нас сопровождать?
– А я знаю?! А насчёт сопровождения… То тебе… Не всё ли равно, кого по ночам пороть? Мне уже рассказали про скрипы кровати каждую ночь из твоей комнаты. Не надоело?! Давай собирайся и поедем. Достало меня… всё тут…
* * *
Охота была так себе. А вы чего другого ожидали от долины размером полтора дня на день пути. Хищники давно все выбиты, даже кабанов нет. Есть олени, зайцы, семейство лосей, птица разная, и, наверное, всё на этом. Лесничие говорят, что у гор ещё есть старая рысь, но потомства у неё нет.
Поехали небольшим числом. Я, Адрус, Гумус – мой оруженосец, Хелми – парень, что первым присоединился ко мне при восстании рыцарей, Лорин. Плюс ещё два человека сопровождения из дружины и трое проводников. Впрочем, стоит упомянуть и пяток крестьян – загонщиков дичи впереди нас, что будут стоять отдельным лагерем.
Вот ещё что, по поводу лесничих. Одним из трёх наших проводников был Ниаю, мелкий парень с луком. Ну тот, что сопровождал нас с Антеро, когда мы ехали в столицу и нарвались на орков. Уцелел засранец во время штурмов стены. Молодец, хоть одна знакомая и приятная мне рожа, ну по первому посещению долины.
Уже позже на привале, когда горел костёр и мы, не чинясь регалиями, пили пиво и вино с загонщиками, он мне рассказал. Его не было на стене. Он был за стеной. Вёл разведку и потому в общем замесе не участвовал. Что тут сказать. Выпили, помянули Антеро и Элба.
Под утро к нашему лагерю приехали Озвур кор‑э́ Бобровый Ручей и Марвук кор‑э́ Стена. Я им из замка приказал отправить гонцов с приглашением на охоту. Всё же два рыцаря, на которых я могу безоговорочно положиться. Игнорировать их, себе же вредить. Что тут говорить, опять пить за спокойствие павших. Не лезет поутру, но блин, традиция поминания павших. Хрен откажешься, хоть и не лезет.
Так что неудивительно, что охота не задалась. Мы с Адрусом просрали выгнанного на нас оленя. Скакали ему вслед и матерились. Гумус мазал из арбалета по тушке загнанного оленя. Всё никак не мог попасть. Я буду не я, если не найду тебе хорошего учителя по стрельбе и вообще по бою на оружии. Ты уж меня прости, но сейчас твоим обучением я заниматься не могу У самого иногда времени на сон не хватает.
Вечером я дал маху с точки зрения средневековых традиций и менталитета. Я учудил и сам стал разводить костёр. Послал загонщиков далеко на местном мате. Сам рубил дерево. Сам высекал огонь. Сам резал мясо. Не принято тут такое. Варины ручки не пачкают, но я, блин, такой неправильный наследник барона.
Сам понимаю, что не надо выделяться из традиций, но вы меня тоже поймите. Достало меня всё. Я свободы хочу, но где она свобода? Пока я странствовал с Антеро, был более свободен, чем сейчас. Да, спору нет, иногда нам нечего было есть, и я боялся за свою жизнь. Что поменялось?! А ничего не поменялось. Я так же боюсь за свою жизнь, с той разницей, что раньше не боялся быть отравленным…
Да и по поводу мяса. Оленя мы так и не догнали, хотя могли бы. Хищников в долине нет, и эти твари размножаются без естественного стопора на количество, но тогда я пожалел беглеца. Довольствовались глухарём на току. Снег в лесу почти сошёл, и они токуют. Для незнающих поясню, когда глухарь токует – он ничего не слышит.
Птицу щипал Гумус. Я за костром. Адрус пил – скотина такая. Остальные встали двумя лагерями. Рыцари отдельно в трофейном шатре. Загонщики и дружинники вместе под сиянием звёзд над головой…
Уже позже, когда птица была почти прожарена, я послал Гумуса за рыцарями, так сказать, добро пожаловать к нашему костру.
– Кор‑э́. Кор‑сэ́. За воинское братство, – поднял тост Марвук кор‑э́ Стена.
Вот упёртый, не признает во мне своего барона до официальной церемонии наследия. С другой стороны, он верен своим клятвам. У этого военного вместо мозга кость, шарит только в войне, а не в интригах, но именно такие мне в первую очередь и нужны. Гордец. По‑своему честен и имеет честь. Имеет честь в первом смысле, а не в остальных четырёх смыслах.
– За меткий глаз вашей милости, – это уже Озвур кор‑э́ Бобровый Ручей.
Это не прогиб под новую власть, он просто такой. В чём‑то наивный старик, помешанный на рыцарской чести. Военачальник, по словам мёртвого Элбы – так себе, но верный присяге.
– Опять пить… – пробурчал Адрус, скотина такая. Он уже успел нажраться, и как я подозреваю, это он в кустах шебуршал с рвотными позывами.
[1] Кор‑э́ – наследник барона. Те же благородные, что лишены владений, обозначаются различными приставками перед именем (фонетика соблюдена). Кор – безземельный, хорошего происхождения, зачастую сын барона, но может быть и бродячий рыцарь на хорошей должности. Кор‑сэ́ – безземельный зачастую второй и далее сын барона. Квер – временно без надела, второй и далее сын графа. Квер‑и́ – второй и далее сын маркиза или герцога, временно без надела. По женскому титулованию отдельная тема, мне пока самому непонятная. Нередко, чтобы не позорить имена предков в неблаговидных делах, дворяне упускают приставки к имени или названия своих земель.
