Манекенщики

«Пастернак» сбросил скорость и был таков. Совершить маневр, на который решился лем Айслэй, аппаратчики не могли себе позволить в виду отсутствия у их транспорта технической возможности. Достаточно лишь им было приступить выполнению своего нового плана, заключающегося в перехвате рабочей частоты «Пастернака», как автолоджий с беглецами незамедлительно обрушился в толщу воды, ознаменовав тем самым конец преследования.

– «Летающее корыто» стало «плавающим корытом»! – засмеялся остряк, решив пошутить шутки, находясь под впечатлением.

А вот у «Пастернака» выросли плавники и заработали турбины. Они поплыли под водой.

Она, к слову, была достаточно чистой, из‑за чего представлялось возможным оценить ландшафт подводного королевства. Восторг парня с именем из чисел, зачарованно припавшего к стеклу и бесконечно повторявшего «невероятно» был неподдельным.

 

«Годы, а может быть и десятилетия здесь скрывался от глаз людей целый город, с царственными небоскребами, исполненных важности и аристократичности, и горделиво возвышающихся над умиротворенным великолепием архитектуры забытой цивилизации, покоившейся под толщей песков, и напоминающую таким образом исполинскую груду оплавившихся свечей; с нашедшими свое смирение перед безжалостным давлением чудовищной массы воды и, пожираемые коррозией, корпусами довоенных авиалайнеров, кораблей и автомобилей; со скелетами погибших под бдительностью отравленной морской стихии представителей животного и растительного мира планеты; с растворившейся в истории человечества культурой…»

 

– Какое точное описание, – отметил 908‑ой, закончив зачитывать брошюру вслух, – я положу ее на место, с вашего позволения…

– Да уж, будьте добры, впредь не трогать мои вещи без спроса, – сердитым тоном напомнил Айслэй о приличествующих манерах.

От возникшей неловкости воздух и время в салоне застыли. На голову с новой силой обрушился груз вины перед семейкой Айслэй. Он сделал перерыв, чтобы собраться с мыслями и обдумать с чего начать. А обсудить нужно было его причастность к похищению девушки. Поэтому он выстроил концепцию: подойти к этому вопросу с осторожностью.

– Надо же моря еще на месте. Я думал все кончено.

– Ну да. Вы, безусловно, правы. Моря остались. Конечно. Ведь без этого на Земле не было бы кислорода, а соответственно и человечества, – с наставническим видом заявил Олд'ж.

– Эх, сейчас бы с этим объяснением выступить в «Доме Наоборот», – вздыхая, произнес умалишенный, и почесал голову, – я бы всем им там нос утер.

– О чем вы говорите?

– Это долгая история. А мне, лем Айслэй, нужно насчет кое‑чего у вас поинтересоваться.

– Что ж, интересуйтесь, – с таким беззаботным видом поддержал разговор мужчина, будто они расслаблялись за коктейлями у бассейна на «отвязной» вечеринке. «Похитителю дочерей изобретателей» от такой подоплеки стало еще противнее осознавать свою вину. Над ним словно смаковали момент издевательства.

«Хреньк!», «Фруш!» «Фшроу!», «Фту!», «Фту!».

«Минуточку!»

«А!».

– Черт возьми!

«Хлоп» по голове.

– Что с вами?

908‑ой понял, что в карманах искать бесполезно, все его личные вещи: «препараты для безопасного усвоения алкоголя», «синтезаторы», коллекция календарей, часы, а самое главное, портативный проигрыватель выпали где‑то между «чилл‑аутом» на песке и забавами с «эффектом замедления времени».

Он чертыхнулся еще раз и ударил по панели.

«Фтуф!»

А потом приклеился к ней лбом и растворился в прострации. Настолько паршиво ему не было с того самого дня, когда он покусился на свободу Лейлы.

Мать его!

Он с досадой начал перебирать в памяти как бережно и кропотливо многие десятилетия собирал эти календари, существовавшие сейчас в единственном экземпляре. На часах и вовсе любимый персонаж из мультфильма протягивал ладонь для «пятишечки».

Парень забыл обо всем и захныкал.

– Надеюсь, когда моя дочь ушла от вас, вы также сокрушались.

908‑ой поднял голову и взглянул на собеседника. Сначала это показалось ему шуткой. Но «профессор» не улыбался, и глаза его не отдавали веселым огоньком.

– Надеетесь? – он подскочил на кресле словно ошпаренный, – к вашему сведению, она не просто ушла, а бросила меня!

– С трудом верится.

– Зачем вы устроили все это: сбили с частоты автолайнер, перебили экипаж, вытащили меня – чтобы позлорадствовать?

– Прошу прощения?.. Во мне нет уверенности, что я могу считать позволительным для себя давать волю низменным эмоциям, – и благородная осанка и безмятежное лицо их не выдавали.

– Уж извольте, профессор…

– Но, знаете, что я вам скажу, лем Девятьсот Восемь: я намереваюсь пристрелить вас сразу же, как только вы перестанете быть мне нужным, – прокомментировал Олд'ж, и добавил, – ваш поступок в отношении невинных людей на Локомотиве был более чем чудовищен.

«Гений» принял это к сведению. Операция по спасению от электрического стула автора статей о том «как спасти мир от кретинов» после изменившегося тона в голосе его спасителя, тут же приняла иной характер.

– Я так понимаю, я и аппаратчикам нужен. Только вот зачем я вам всем так нужен?

– На самом деле, аппаратчикам нужны не вы, – развеял всю романтику Айслэй, – а я.

– Вот как? Но чувак в костюме из «фольги» звал с собой меня.

– Возможно, это имеет отношение к попытке помешать мне в освобождении моей дочери. Я же понимаю, зачем они держат ее в «психушке». Все из‑за того случая с Локомотивом.

Лему хотелось как следует выругаться, но он посчитал куда более приемлемой реакцией: раздосадовано стиснуть зубы.

– Подождите, как вы сказали: Лейла в психиатрической клинике? Так с ней все в порядке?

– Да, верно. Но я бы не сказал, что в порядке. Недавно ее запихнули в «Дом Наоборот», словно ненормальную.